На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Безотцовщина


Скачать произведение Чехова - "Безотцовщина"

людьми должны...  Да... На свою глупую
голову не надейтесь.  (Стучит  о  стол.)  Вот  она  у  вас,  ваша  голова!
(Свистит.) Свистит, матушка! Мозгу в ней много, да толку что-то не видно.
     Т р и л е ц к и й. Свистит, точно мужик! Удивительная женщина!

                                  Пауза.

Ездить она к вам не станет.
     А н н а  П е т р о в н а. Почему?
     Т р и л е ц к и й. Потому что к вам шляется Платонов...  Она  терпеть
не может его после тех его выходок.  Вообразил человек, что она дура, вбил
себе это в свою нечесаную голову,  и теперь черт его не разубедит! Считает
почему-то  своею обязанностью надоедать дурам,  выделывать над ними разные
штуки... Ходите!.. А разве она дура? Понимает же он людей!
     А н н а  П е т р о в н а.   Пустяки.  Мы  не  позволим  ему  лишнего.
Скажите ей,  чтоб не боялась. А чего это Платонова так долго нет? Давно уж
пора ему быть... (Смотрит на часы.) Невежливо с его стороны. Шесть месяцев
не видались.
     Т р и л е ц к и й. Когда  я  ехал к вам,  в школе ставни были наглухо
закрыты.  Должно быть,  спит еще.  Каналья человек!  Я его сам давно уж не
видел.
     А н н а  П е т р о в н а. Здоров он?
     Т р и л е ц к и й. Он всегда здоров. Жив курилка!

            Входят  Г л а г о л ь е в  1  и  В о й н и ц е в.


                                ЯВЛЕНИЕ II

             Те же, Г л а г о л ь е в  1  и  В о й н и ц е в.

     Г л а г о л ь е в  1  (входя).  Так-то,  милейший Сергей Павлович.  В
этом отношении мы,  заходящие светила, лучше и счастливее вас, восходящих.
И мужчина не был, как видите, в проигрыше, и женщина была в выигрыше.

                                 Садятся.

Сядемте, а то я  утомился...  Мы  любили  женщин,  как  самые  лучшие
рыцари, веровали в нее,  поклонялись ей,  потому что видели в ней  лучшего
человека... А женщина лучший человек, Сергей Павлович!
     А н н а  П е т р о в н а. Зачем же мошенничать?
     Т р и л е ц к и й. Кто мошенничает?
     А н н а  П е т р о в н а. А кто эту шашку сюда поставил?
     Т р и л е ц к и й. Да вы же сами поставили!
     А н н а  П е т р о в н а. Ах да... Pardon...
     Т р и л е ц к и й. То-то что pardon.
     Г л а г о л ь е в  1.  У нас были и друзья...  Дружба в наше время не
была так наивна и так ненужна.  В наше время были кружки,  арзамасы...  За
друзей у нас, между прочим, было принято в огонь лазить.
     В о й н и ц е в (зевает). Славное было время!
     Т р и л е ц к и й. А в наше ужасное время пожарные на то есть, чтоб в
огонь лазить за друзьями.
     А н н а  П е т р о в н а. Глупо, Николя!

                                  Пауза.

     Г л а г о л ь е в  1.  В прошлую зиму в Москве на опере я видел,  как
один  молодой  человек  плакал  под  влиянием  хорошей музыки...  Ведь это
хорошо?
     В о й н и ц е в. Пожалуй, что и очень даже хорошо.
     Г л а г о л ь е в  1.  И я так думаю.  Но зачем же,  скажите вы  мне,
пожалуйста,  глядя  на  него,  улыбались близь сидящие дамочки и кавалеры?
Чему они улыбались?  И он сам,  заметив,  что добрые люди видят его слезы,
завертелся на кресле,  покраснел, состроил на своем лице скверную улыбочку
и потом вышел из театра...  В наше время не стыдились хороших  слез  и  не
смеялись над ними...
     Т р и л е ц к и й (Анне  Петровне).  Умереть  этому  медоточивому  от
меланхолии! Страсть не люблю! Уши режет!
     А н н а  П е т р о в н а. Тссс...
     Г л а г о л ь е в  1. Мы были счастливее вас. В наше время понимающие
музыку не выходили из театра,  досиживали оперу до  конца...  Вы  зеваете,
Сергей Павлович... Я оседлал вас...
     В о й н и ц е в. Нет... Подводите же итог, Порфирий Семеныч! Пора...
     Г л а г о л ь е в  1. Ну-с... И так далее, и так далее... Если теперь
подвести итог всему мною сказанному, то и получится, что в наше время были
любящие и ненавидящие, а следовательно, и негодующие и презирающие...
     В о й н и ц е в. Прекрасно, а в наше время их нет, что ли?
     Г л а г о л ь е в  1. Думаю, что нет.

                      Войницев встает и идет к окну.

Отсутствие этих-то людей и составляет современную чахотку...

                                  Пауза.

     В о й н и ц е в. Голословно, Порфирий Семеныч!
     А н н а  П е т р о в н а. Не могу! От него так несет этими несносными
пачулями,  что  мне  даже дурно делается.  (Кашляет.) Отодвиньтесь немного
назад!
     Т р и л е ц к и й (отодвигается).  Сама проигрывает,  а бедные пачули
виноваты. Удивительная женщина!
     В о й н и ц е в. Грешно,   Порфирий   Семенович,   бросать   в   лицо
обвинение,  основанное на одних только догадках и пристрастии  к  минувшей
молодости!..
     Г л а г о л ь е в  1. Может быть, я и ошибаюсь.
     В о й н и ц е в. Может быть...  В данном случае не должно иметь места
это "может быть"... Обвинение не шуточное!
     Г л а г о л ь е в  1   (смеется).  Но...  вы  сердиться,  милый  мой,
начинаете...  Гм...  Одно уж это доказывает,  что вы не рыцарь,  что вы не
умеете относиться с должным уважением к взглядам противника.
     В о й н и ц е в. Одно уж это доказывает, что я умею возмущаться.
     Г л а г о л ь е в  1.  Я  не всех,  разумеется,  поголовно...  Есть и
исключения, Сергей Павлович!
     В о й н и ц е в. Разумеется...  (Кланяется.) Покорнейше вас благодарю
за уступочку! Вся прелесть ваших приемов заключается в этих уступках. Ну а
что если бы наскочил на вас человек неопытный,  вас не знающий, верующий в
ваше знание?  Ведь вам удалось бы убедить его,  что мы, то есть я, Николай
Иваныч,  maman и вообще всё более или менее молодое, не умеем негодовать и
презирать...
     Г л а г о л ь е в  1. Но... вы уж... Я не говорил...
     А н н а  П е т р о в н а. Я хочу Порфирия Семеновича слушать. Давайте
бросим! Довольно.
     Т р и л е ц к и й. Нет, нет... Играйте и слушайте!
     А н н а  П е т р о в н а.    Довольно.   (Встает.)   Надоело.   После
доиграем.
     Т р и л е ц к и й. Когда проигрываю,  она сидит,  как приклеенная,  а
как только начну выигрывать,  у  нее  является  желание  слушать  Порфирия
Семеновича! (Глагольеву.) И кто вас просит говорить? Мешаете только! (Анне
Петровне.) Извольте сесть и продолжать,  в  противном  же  случае  я  буду
считать вас проигравшей!
     А н н а  П е т р о в н а. Считайте! (Садится против Глагольева.)


                               ЯВЛЕНИЕ III

                     Те же и  В е н г е р о в и ч  1.

     В е н г е р о в и ч  1  (входит).  Жарко!  Эта  жара  напоминает мне,
жиду,  Палестину.  (Садится у рояли и перебирает клавиши.)  Там,  говорят,
очень жарко!
     Т р и л е ц к и й (встает).  Так  и  запишем.  (Вынимает  из  кармана
записную  книжку.)  Так  и  запишем-с,  добрая  женщина!  (Записывает.) За
генеральшей... за генеральшей три рубля... Итого с прежними - десять. Эге!
Когда я буду иметь честь получить с вас эту сумму?
     Г л а г о л ь е в  1.  Эх,  господа,  господа! Не видали вы прошлого!
Другое бы запели... Поняли бы... (Вздыхает.) Не понять вам!
     В о й н и ц е в. Литература и история имеет,  кажется,  более прав на
нашу веру...  Мы не видели,  Порфирий Семеныч, прошлого, но чувствуем его.
Оно у нас очень часто вот тут чувствуется...  (Бьет себя по затылку.)  Вот
вы так не видите и не чувствуете настоящего.
     Т р и л е ц к и й. Прикажете считать за вами,  votre excellence,  или
сейчас заплатите?
     А н н а  П е т р о в н а. Перестаньте! Вы не даете слушать!
     Т р и л е ц к и й. Да  зачем  вы  их  слушаете?  Они  до вечера будут
говорить!
     А н н а  П е т р о в н а. Сержель, дай этому юродивому десять рублей!
     В о й н и ц е в. Десять?  (Вынимает бумажник.)  Давайте-ка,  Порфирий
Семенович, переменим разговор...
     Г л а г о л ь е в  1. Давайте, если он вам не нравится.
     В о й н и ц е в. Люблю  вас  слушать,  но  не  люблю слушать то,  что
отзывается клеветой... (Подает Трилецкому десять рублей.)
     Т р и л е ц к и й. Merci.  (Бьет по плечу Венгеровича.) Вот как нужно
жить на этом свете!  Посадил беззащитную женщину за шахматы да и  обчистил
ее без зазрения совести на десять целкачей. Каково? Похвально?
     В е н г е р о в и ч  1.    Похвально.    Вы,    доктор,     настоящий
иерусалимский дворянин!
     А н н а  П е т р о в н а.  Перестаньте же,  Трилецкий!  (Глагольеву.)
Так женщина лучший человек, Порфирий Семенович?
     Г л а г о л ь е в  1. Лучший.
     А н н а  П е т р о в н а.  Гм...  По-видимому,  вы большой женолюбец,
Порфирий Семенович!
     Г л а г о л ь е в  1.  Да,  я  люблю  женщин.  Я им поклоняюсь,  Анна
Петровна. Я вижу в них отчасти всё то, что я люблю: и сердце, и...
     А н н а  П е т р о в н а.  Вы им поклоняетесь... Ну а стоят они ваших
поклонов?
     Г л а г о л ь е в  1. Стоят.
     А н н а  П е т р о в н а.  Вы убеждены в этом?  Сильно  убеждены  или
только заставляете себя так думать?

             Трилецкий берет скрипку и водит по ней смычком.

     Г л а г о л


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание