На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Безотцовщина


Скачать произведение Чехова - "Безотцовщина"

у г р о в. А по-моему-с,  оттого так жарко,  что мы засмеялись бы с
вами, ежели б в июне месяце было холодно.

                                  Смех.

     Т р и л е ц к и й. Так-с...  Теперь понимаю...  Что лучше для  травы,
Тимофей Гордеич, климат или атмосфера?
     Б у г р о в. Все хорошо,  Николай Иваныч,  только  для  хлеба  дождик
нужней...  Что  толку  с  климата,  ежели дождя нет?  Без дождя он и гроша
медного не стоит.
     Т р и л е ц к и й. Так... Это правда... Вашими устами, надо полагать,
гласит сама мудрость.  А какого вы мнения,  господин  бакалейный  человек,
касательно остального прочего?
     Б у г р о в (смеется). Никакого.
     Т р и л е ц к и й. Что  и требовалось доказать.  Умнейший вы человек,
Тимофей Гордеич!  Ну,  а какого вы  мнения  насчет  того  астрономического
фокуса, чтобы Анна Петровна дала нам поесть? а?
     А н н а  П е т р о в н а. Подождите, Трилецкий! Все ждут, и вы ждите!
     Т р и л е ц к и й. Аппетитов  она наших не знает!  Не знает она,  как
нам с вами, а в особенности вам со мной выпить хочется! А славно мы выпьем
и закусим,  Тимофей Гордеич!  Во-первых... Во-первых... (Шепчет Бугрову на
ухо.) Плохо?  Это за галстух...  Crematum  simplex...*  Там  всё  есть:  и
распивочно и навынос...  Икра, балык, семга, сардины... Далее - шести- или
семиэтажный пирог...  Во какой!  Начинен всевозможными  чудесами  флоры  и
фауны  Старого  и  Нового  Света...  Скорей  бы только...  Сильно голоден,
Тимофей Гордеич? Откровенно...
     _______________
     * Простой продукт (лат.).

     С а ш а (Трилецкому).  Не так тебе есть хочется,  как бунт поднимать!
Не любишь, когда люди покойно сидят!
     Т р и л е ц к и й. Не люблю, когда людей голодом морят, толстушка!
     П л а т о н о в. Ты сейчас сострил,  Николай Иваныч, отчего же это не
смеются?
     А н н а  П е т р о в н а.  Ах,  как он надоел! Как он надоел! Нахален
до безобразия!  Это ужасно!  Ну подождите же,  скверный человек! Я вам дам
поесть! (Уходит.)
     Т р и л е ц к и й. Давно бы так.


                                ЯВЛЕНИЕ IX

                 Те же, кроме  А н н ы  П е т р о в н ы.

     П л а т о н о в. Впрочем,   не  мешало  бы...  Который  час?  Я  тоже
голоден...
     В о й н и ц е в. Где же моя жена,  господа? Платонов ведь ее не видел
еще... Надо познакомить. (Встает.) Пойду ее искать. Ей так понравился сад,
что она никак не расстанется с ним.
     П л а т о н о в. Между прочим,  Сергей Павлович... Я просил бы вас не
представлять меня вашей супруге...  Мне хотелось бы знать, узнает она меня
или нет? Я когда-то был с ней знаком немножко и...
     В о й н и ц е в. Знакомы? С Соней?
     П л а т о н о в. Был  во  время  оно...  Когда  еще  был   студентом,
кажется.  Не представляйте, пожалуйста, и молчите, не говорите ей ни слова
обо мне...
     В о й н и ц е в. Хорошо.  Этот  человек  со всеми знаком!  И когда он
успевает знакомиться? (Уходит в сад.)
     Т р и л е ц к и й. А   какую  я  важную  корреспонденцию  поместил  в
"Русском курьере", господа! Читали? Вы читали, Абрам Абрамыч?
     В е н г е р о в и ч  1. Читал.
     Т р и л е ц к и й. Не  правда  ли,   замечательная   корреспонденция?
Вас-то,  вас,  Абрам  Абрамыч,  каким  я людоедом выставил!  Такое про вас
написал, что вся Европа ужаснется!
     П е т р и н (хохочет).  Так это вот про кого?! Вот кто этот В.! Ну, а
кто же Б.?
     Б у г р о в (смеется). Это я-с. (Вытирает лоб.) Бог с ними!
     В е н г е р о в и ч  1.  Что ж!  Это очень похвально.  Если бы я умел
писать,  то непременно писал бы в газеты. Во-первых, деньги за это дают, а
во-вторых,  у нас почему-то принято пишущих считать очень  умными  людьми.
Только не вы,  доктор,  написали эту корреспонденцию.  Ее написал Порфирий
Семеныч.
     Г л а г о л ь е в  1. Вы откуда это знаете!
     В е н г е р о в и ч  1. Знаю.
     Г л а г о л ь е в  1.  Странно...  Я писал, это правда, но откуда вам
это известно?
     В е н г е р о в и ч  1.  Всё  можно  узнать,  лишь  бы только желание
было.  Вы заказным посылали,  ну а приемщик на нашей почте  имеет  хорошую
память.  Вот и всё...  И разгадывать нечего. Мое еврейское ехидство тут ни
при чем... (Смеется.) Не бойтесь, мстить не стану.
     Г л а г о л ь е в  1. Я и не боюсь, но... мне странно!

                          Входит  Г р е к о в а.


                                ЯВЛЕНИЕ X

                         Те же и  Г р е к о в а.

     Т р и л е ц к и й (вскакивает). Марья Ефимовна! Вот это так мило! Вот
это так сюрприз!
     Г р е к о в а (подает  ему  руку).  Здравствуйте,   Николай   Иваныч!
(Кивает всем головой.) Здравствуйте, господа!
     Т р и л е ц к и й (снимает с нее тальму).  Стащу с  вас  тальмочку...
Живы, здоровы? Здравствуйте еще раз! (Целует руку.) Здоровы?
     Г р е к о в а. Как  всегда...  (Конфузится  и   садится   на   первое
попавшееся стуло.) Анна Петровна дома?
     Т р и л е ц к и й. Дома. (Садится рядом.)
     Г л а г о л ь е в  1. Здравствуйте, Марья Ефимовна!
     И в а н  И в а н о в и ч. Это Марья Ефимовна? Насилу узнал! (Подходит
к Грековой и целует у нее руку.) Имею счастье видеть... Весьма приятно...
     Г р е к о в а. Здравствуйте,  Иван Иваныч! (Кашляет.) Ужасно жарко...
Не целуйте мне, пожалуйста, рук... Я себя неловко чувствую... Не люблю...
     П л а т о н о в (подходит к Грековой). Честь имею кланяться!.. (Хочет
поцеловать руку.) Как поживаете? Дайте же руку!
     Г р е к о в а (отдергивает назад руку). Не нужно...
     П л а т о н о в. Почему? Недостоин?
     Г р е к о в а. Не знаю,  достойны вы или недостойны,  но...  вы  ведь
неискренно?
     П л а т о н о в. Неискренно? Почем же вы знаете, что неискренно?
     Г р е к о в а. Вы  не  стали  бы  целовать  моей  руки,  если бы я не
сказала,  что я не люблю этого целования...  Вы вообще любите  делать  то,
чего я не люблю.
     П л а т о н о в. Сейчас уж и заключение!
     Т р и л е ц к и й (Платонову). Отойди!
     П л а т о н о в. Сейчас... Как ваш клоповый эфир, Марья Ефимовна?
     Г р е к о в а. Какой эфир?
     П л а т о н о в. Я слышал,  что вы добываете из клопов эфир... Хотите
обогатить науку... Хорошее дело!
     Г р е к о в а. Вы всё шутите...
     Т р и л е ц к и й. Да,  он всё шутит...  Итак,  значит,  вы приехали,
Марья Ефимовна... Как ваша maman поживает?
     П л а т о н о в. Какая вы розовенькая! Как вам жарко!
     Г р е к о в а (встает). Для чего вы мне это всё говорите?
     П л а т о н о в. Поговорить хочу с вами... Давно с вами не беседовал.
Зачем же сердиться? Когда же, наконец, вы перестанете на меня сердиться?
     Г р е к о в а. Я замечаю,  что вы чувствуете себя не в своей тарелке,
когда видите меня...  Не  знаю,  чем  я  вам  мешаю,  но...  Я  делаю  вам
удовольствие и по возможности избегаю вас... Если бы Николай Иваныч не дал
мне честного слова,  что вы здесь не будете,  то я не приехала бы  сюда...
(Трилецкому). Стыдно вам лгать!
     П л а т о н о в. Стыдно тебе лгать,  Николай!  (Грековой.) Вы плакать
собираетесь... Поплачьте! Слезы приносят иногда облегчение...

         Г р е к о в а  быстро  идет  к  двери,  где встречается
                     с  А н н о й  П е т р о в н о й.


                                ЯВЛЕНИЕ XI

                    Те же и  А н н а  П е т р о в н а.

     Т р и л е ц к и й (Платонову).  Глупо...  глупо! Понимаешь ты? Глупо!
Еще раз и... мы враги!
     П л а т о н о в. Ты-то тут при чем?
     Т р и л е ц к и й. Глупо! Ты не знаешь, что ты делаешь!
     Г л а г о л ь е в  1. Жестоко, Михаил Васильич!
     А н н а  П е т р о в н а.  Марья  Ефимовна!  Как  я  рада!  (Пожимает
Грековой  руку.)  Очень  рада...  Вы  такая  редкая  у  меня гостья...  Вы
приехали, и я вас люблю за это... Сядемте...

                                 Садятся.

Очень рада... Спасибо Николаю Ивановичу... Он потрудился выклянчить вас из
вашей деревеньки...
     Т р и л е ц к и й (Платонову). А если я ее люблю, положим?
     П л а т о н о в. Люби... Сделай такое одолжение!
     Т р и л е ц к и й. Не знаешь ты, что ты говоришь!
     А н н а  П е т р о в н а. Как вы поживаете, моя дорогая?
     Г р е к о в а. Благодарю.
     А н н а  П е т р о в н а.   Вы   утомлены...  (Смотрит  ей  в  лицо.)
Проехать двадцать верст мудрено без привычки...
     Г р е к о в а. Нет... (Подносит к глазам платок и плачет.) Нет...
     А н н а  П е т р о в н а. Что с вами, Марья Ефимовна?

                                  Пауза.

     Г р е к о в а. Нет...

                        Трилецкий ходит по сцене.

     Г л а г о л ь е в  1  (Платонову).  Надо   вам   извиниться,   Михаил
Васильич!
     П л а т о н о в. Для чего?
     Г л а г о л ь е в  1. Вы спрашиваете?! Вы были жестоки...
     С а ш а (подходит к Платонову). Объяснись, а то я уйду!.. Извинись!
     А н н а  П е т р о в н а.  Я  сама  имею  обыкновение  плакать  после
дороги... Нервы расстраиваются!..
     Г л а


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание