На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Безотцовщина


Скачать произведение Чехова - "Безотцовщина"

Входит  П л а т о н о в.


                                ЯВЛЕНИЕ XX

              А н н а  П е т р о в н а  и  П л а т о н о в.

     П л а т о н о в. Черт знает что за самолюбие! Его гонишь, а он сидит,
как ни в чем не бывало... Вот уж воистину хамское барышническое самолюбие!
О чем мыслите, превосходительная?
     А н н а  П е т р о в н а. Вы успокоились?
     П л а т о н о в. Успокоился...  Но не будем сердиться...  (Целует  ее
руку.) Все они,  наша дорогая генеральша, достойны того, чтобы всякий имел
право выгнать их из вашего дома...
     А н н а  П е т р о в н а.   С   каким,   удовольствием   я  сама  бы,
невыносимый Михаил Васильич,  прогнала этих гостей!..  В том  и  вся  наша
беда,  что честь, о которой вы сегодня трактовали на мой счет, удобоварима
только в теории,  но никак не в практике.  Ни я и ни ваше  красноречие  не
имеем  права  прогнать  их.  Ведь  всё это наши благодетели,  кредиторы...
Погляди я на них косо - и завтра же нас не  будет  в  этом  имении...  Или
имение,  или честь,  как видите...  Выбираю имение... Понимайте это, милый
пустослов,  как хотите, и если вам угодно, чтобы я не уехала из прекрасных
здешних  мест,  то  не напоминайте мне о чести и не трогайте моих гусей...
Меня зовут там...  Сегодня после обеда едем кататься...  Не сметь уходить!
(Бьет его по плечу.) Заживем! Идемте есть! (Уходит.)
     П л а т о н о в (после паузы).  А все-таки я  его  выгоню...  Я  всех
выгоню!..  Глупо,  нетактично,  но...  выгоню... Дал себе слово не трогать
этого свинства,  но что поделаешь? Характер - стихия, а бесхарактерность и
подавно...

                     Входит  В е н г е р о в и ч  2.


                               ЯВЛЕНИЕ XXI

               П л а т о н о в  и  В е н г е р о в и ч  2.

     В е н г е р о в и ч  2.  Послушайте, господин учитель, я советовал бы
вам не трогать моего отца.
     П л а т о н о в. Merci за совет.
     В е н г е р о в и ч  2.  Я не шучу. Мой отец знаком с очень многими и
поэтому легко может лишить вас места. Я вас предостерегаю.
     П л а т о н о в. Великодушный юноша! Как вас зовут?
     В е н г е р о в и ч  2. Исаак.
     П л а т о н о в. Авраам,   значит,   роди   Исака.   Благодарю   вас,
великодушный юноша! В свою очередь потрудитесь передать вашему папаше, что
я желаю ему и его многим провалиться сквозь землю!  Идите кушать, а то там
всё поедят без вас, юноша!
     В е н г е р о в и ч  2  (пожимает  плечами и идет к двери).  Странно,
если не глупо... (Останавливается.) Не думаете ли вы, что я сержусь на вас
за  то,  что  вы  не  даете  покоя моему отцу?  Ничуть.  Я поучаюсь,  а не
сержусь...  Я изучаю на вас современных Чацких и... я понимаю вас! Если бы
вам было весело,  если бы не было так бездельнически скучно, то, поверьте,
вы не трогали бы моего отца.  Вы,  господин Чацкий,  не  правды  ищете,  а
увеселяетесь, забавляетесь... Дворни у вас теперь нет, надо же кого-нибудь
распекать! Ну и распекаете всех и вся...
     П л а т о н о в (смеется).  Ей-богу, славно! А у вас, знаете ли, есть
этакое маленькое соображение...
     В е н г е р о в и ч  2.      Замечательно      то      отвратительное
обстоятельство,  что вы никогда не ссоритесь с моим отцом с глазу на глаз,
tete-a-tete;  вы  выбираете для своих увеселений гостиную,  где бы вы были
видны глупцам во всем своем величии! О, театрал!
     П л а т о н о в. Желал бы я поговорить с вами лет через десять,  даже
пять...  Как-то вы сохранитесь?  Останется ли нетронутым  этот  тон,  этот
блеск очей? А ведь попортитесь, юноша! По наукам у вас хорошо идут дела?..
По лицу вижу,  что плохо...  Попортитесь!  Впрочем,  идите есть! Я не буду
больше беседовать с вами. Мне не нравится ваша злая физиономия...
     В е н г е р о в и ч  2 (смеется). Эстетик. (Идет к двери.) Лучше злая
физиономия, чем физиономия, напрашивающаяся на пощечину.
     П л а т о н о в. Да, лучше... Но... ступайте есть!
     В е н г е р о в и ч 2.  Мы не знакомы...  Не забудьте,  пожалуйста...
(Уходит.)
     П л а т о н о в (один).  Мало  знающий,  много  думающий в из-за угла
много говорящий юноша.  (Смотрит в дверь столовой.)  А  вон  и  Софья.  По
сторонам  смотрит...  Меня  ищет своими бархатными глазами.  Какая она еще
хорошенькая!  Сколько в ее лице красивого!  Волосы всё те же! Тот же цвет,
та же прическа... Сколько раз приходилось мне целовать эти волосы! Славные
воспоминания навевает на меня эта головка...

                                  Пауза.

Неужели и  для  меня  уже  настала  пора  довольствоваться  одними  только
воспоминаниями?

                                  Пауза.

Воспоминания вещь хорошая,  но...  неужели мне-то...  уж конец? Ох, не дай
бог, не дай бог! Лучше смерть... Надо жить... Жить еще... Молод я еще!

                         Входит  В о й н и ц е в.


                               ЯВЛЕНИЕ XXII

     П л а т о н о в  и  В о й н и ц е в  и потом  Т р и л е ц к и й.

     В о й н и ц е в (входит   и   вытирает  губы  салфеткой).  Идемте  за
здоровье Софи пить, нечего прятаться!.. Ну что?
     П л а т о н о в. Смотрю и любуюсь на вашу супругу... Чудо барыня!

                            Войницев смеется.

     П л а т о н о в. Большой вы счастливчик!
     В о й н и ц е в. Да...  Я сознаю... Я счастлив. Не то чтобы счастлив,
а с точки зрения...  нельзя сказать,  чтобы совершенно...  Но вообще очень
счастлив!
     П л а т о н о в (смотрит  в  дверь  столовой).  Я  давно уже знаю ее,
Сергей Павлович!  Я ее знаю, как свои пять пальцев. Как она хороша, но как
она была хороша! Жаль, что вы ее не знали тогда! Как она хороша!
     В о й н и ц е в. Да.
     П л а т о н о в. Глаза-то?!
     В о й н и ц е в. А волосы?!
     П л а т о н о в. Она была чудной девушкой!  (Смеется.) А моя-то Саша,
моя Авдотья, Матрена, Пелагея... Вон она сидит! Чуть видна из-за графина с
водкой!  Раздражена,  взволнована,  возмущена моим поведением!  Терзается,
бедная,  мыслью,  что все теперь осуждают и ненавидят меня за  то,  что  я
поругался с Венгеровичем!
     В о й н и ц е в. Извини за нескромность вопроса... Ты счастлив с ней?
     П л а т о н о в. Семья,  брат...  Отними ты у меня ее,  и я, кажется,
окончательно пропал... Гнездо! Поживешь, узнаешь. Жаль только, что ты мало
собачился, цены семье не знаешь. Я свою Сашку и за миллион не продам. Мы с
ней сошлись как нельзя лучше... Она глупа, а я никуда не годен...

                        Т р и л е ц к и й  входит.

(Трилецкому.) Натрескался?
     Т р и л е ц к и й. Страсть.   (Бьет   себя   по   животу.)  Твердыня!
Пойдемте-ка,  гуси лапчатые,  выпьем...  Надо  бы,  господа,  для  приезда
господ...  Эх,  братцы...  (Обнимает их обоих вместе.) Да и выпьем же! Эх!
(Потягивается.) Эх!  Жизнь наша человеческая!  Блажен муж,  иже не идет на
совет нечестивых... (Потягивается.) Гуси вы лапчатые! Жулики...
     П л а т о н о в. У своих больных ты сегодня был?
     Т р и л е ц к и й. Об  этом после...  Или вот что,  Мишель...  Говорю
тебе раз навсегда.  Меня не трогай!  Надоел ты  мне  пуще  горькой  редьки
своими поучениями!  Будь человеколюбив! Убедись наконец, что я стена, а ты
горох!  Или уж если тебе так приспичило, если чешется твой язык, то изложи
мне письменно всё то,  что тебе нужно.  Наизусть выучу! Или, наконец, даже
читай мне поучения в определенный час.  Даю тебе час в сутки... От четырех
до пяти пополудни,  например...  Хочешь? Я даже платить тебе буду по рублю
за этот час. (Потягивается.) Целый день, целый день...
     П л а т о н о в (Войницеву).  Объясни  мне,  пожалуйста,  что  значит
объявление в "Ведомостях"? Неужели в самом-таки деле пришла пора?
     В о й н и ц е в. Нет,   не   беспокойся!   (Смеется.)  Это  маленькая
коммерческая комбинация...  Будут торги,  и имение наше  купит  Глагольев.
Порфирий  Семеныч  освободит  нас от банка,  и мы ему,  а не банку,  будем
платить проценты. Это его выдумка.
     П л а т о н о в. Не понимаю.  Какая ему тут выгода? Дарит он, что ли?
Не понимаю я этого подарка, да и едва ли он вам... нужен.
     В о й н и ц е в. Нет...  Впрочем, я сам не совсем понимаю... Спроси у
maman,  она растолкует...  Знаю только, что имение после продажи останется
за  нами  и  что выплачивать за него мы будем Глагольеву.  Maman сейчас же
выдает ему своих пять тысяч в уплату.  Во всяком случае с  банком  не  так
удобно  вести дела,  как с ним.  Ох,  да и надоел же мне этот банк!  Ты не
надоел так Трилецкому,  как мне надоел этот банк! Бросим коммерцию! (Берет
Платонова под руку.) Пойдем,  выпьем за наше "ты"! Николай Иваныч! Пойдем,
брат!  (Берет Трилецкого под руку.) Выпьемте за  наши  хорошие  отношения,
друзья!  Пусть  судьба  лишает меня всего!  Пусть пропадут к черту все эти
коммерческие комбинации!  Были бы живы да здоровы люди,  которых я  люблю,
вы, да моя Соня, да моя мачеха! В вас моя жизнь! Пойдем!
     П л а т о н о в. Иду.  Я выпью за всё и выпью,  должно быть, 


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание