На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Вишневый сад


Скачать произведение Чехова - "Вишневый сад"

себе лицо.)  В  самом  деле,  это
ужасно! Боже мой! Боже,  спаси  меня!  И  сегодня  я  речь  говорил  перед
шкафом... так глупо! И только когда кончил, понял, что глупо.
     Варя. Правда, дядечка, вам надо бы молчать. Молчите себе, и все.
     Аня. Если будешь молчать, то тебе же самому будет покойнее.
     Гаев. Молчу. (Целует Ане и Варе руки.) Молчу. Только вот  о  деле.  В
четверг я был в окружном суде, ну, сошлась компания,  начался  разговор  о
том, о сем, пятое-десятое, и, кажется, вот можно будет устроить  заем  под
векселя, чтобы заплатить проценты в банк.
     Варя. Если бы господь помог!
     Гаев. Во вторник поеду, еще раз поговорю.  (Варе.)  Не  реви.  (Ане.)
Твоя мама поговорит с Лопахиным; он, конечно, ей не откажет... А  ты,  как
отдохнешь, поедешь в Ярославль к графине, твоей бабушке. Вот так  и  будем
действовать с трех концов - и дело наше в шляпе. Проценты мы  заплатим,  я
убежден... (Кладет в рот  леденец.)  Честью  моей,  чем  хочешь,  клянусь,
имение не будет продано! (Возбужденно.) Счастьем моим  клянусь!  Вот  тебе
моя рука, назови меня тогда дрянным, бесчестным человеком, если  я  допущу
до аукциона! Всем существом моим клянусь!
     Аня (спокойное настроение вернулось к ней, она счастлива).  Какой  ты
хороший, дядя, какой умный! (Обнимает дядю.) Я теперь покойна! Я  покойна!
Я счастлива!

                               Входит Фирс.

     Фирс (укоризненно). Леонид Андреич, бога  вы  не  боитесь!  Когда  же
спать?
     Гаев. Сейчас,  сейчас.  Ты  уходи,  Фирс.  Я  уж,  так  и  быть,  сам
разденусь. Ну, детки, бай-бай... Подробности завтра, а теперь идите спать.
(Целует Аню и Варю.) Я человек восьмидесятых годов... Не хвалят это время,
но все же могу сказать, за  убеждения  мне  доставалось  немало  в  жизни.
Недаром меня мужик любит. Мужика надо знать! Надо знать, с какой...
     Аня. Опять ты, дядя!
     Варя. Вы, дядечка, молчите.
     Фирс (сердито). Леонид Андреич!
     Гаев.  Иду,  иду...  Ложитесь.  От  двух  бортов  в  середину!  Кладу
чистого... (Уходит, за ним семенит Фирс.)
     Аня. Я теперь покойна. В Ярославль  ехать  не  хочется,  я  не  люблю
бабушку, но все же я покойна. Спасибо дяде. (Садится.)
     Варя. Надо спать. Пойду. А тут без тебя было неудовольствие. В старой
людской, как тебе известно, живут  одни  старые  слуги:  Ефимьюшка,  Поля,
Евстигней,  ну  и  Карп.  Стали  они  пускать  к  себе  ночевать  каких-то
проходимцев - я промолчала. Только вот, слышу, распустили  слух,  будто  я
велела кормить их одним только горохом. От скупости, видишь  ли...  И  это
все Евстигней... Хорошо, думаю. Коли так, думаю,  то  погоди  же.  Зову  я
Евстигнея... (Зевает.) Приходит... Как же ты, говорю,  Евстигней...  дурак
ты этакой... (Поглядев на Аню.) Анечка!..

                                  Пауза.

Заснула!.. (Берет Аню под руку.) Пойдем в  постельку...  Пойдем!..  (Ведет
ее.) Душечка моя уснула! Пойдем...

                                  Идут.
                Далеко за садом пастух играет на свирели.
     Трофимов идет через сцену и, увидев Варю и Аню, останавливается.

Тссс... Она спит... спит... Пойдем, родная.
     Аня (тихо, в полусне). Я так устала...  все  колокольчики...  Дядя...
милый... и мама и дядя...
     Варя. Пойдем, родная, пойдем... (Уходят в комнату Ани.)
     Трофимов (в умилении). Солнышко мое! Весна моя!

                                 Занавес


                             ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

     Поле. Старая, покривившаяся, давно заброшенная часовенка,  возле  нее
колодец, большие камни, когда-то бывшие, по-видимому, могильными  плитами,
и старая скамья. Видна дорога в  усадьбу  Гаева.  В  стороне,  возвышаясь,
темнеют  тополи:  там  начинается  вишневый  сад.  Вдали  ряд  телеграфных
столбов, и далеко-далеко на горизонте неясно обозначается  большой  город,
который бывает виден только в очень хорошую,  ясную  погоду.  Скоро  сядет
солнце. Шарлотта, Яша и Дуняша сидят на скамье;  Епиходов  стоит  возле  и
играет на гитаре; все сидят задумавшись. Шарлотта в  старой  фуражке;  она
сняла с плеч ружье и поправляет пряжку на ремне.

     Шарлотта (в раздумье). У меня нет настоящего  паспорта,  я  не  знаю,
сколько мне лет, и мне все  кажется,  что  я  молоденькая.  Когда  я  была
маленькой девочкой, то мой отец и  мамаша  ездили  по  ярмаркам  и  давали
представления, очень хорошие. А я прыгала salto mortale и разные штучки. И
когда папаша и мамаша умерли, меня взяла к себе одна  немецкая  госпожа  и
стала меня учить. Хорошо. Я выросла, потом пошла в гувернантки. А откуда я
и кто я - не знаю... Кто мои родители, может, они не венчались... не знаю.
(Достает из кармана огурец и ест.) Ничего не знаю.

                                  Пауза.

Так хочется поговорить, а не с кем... Никого у меня нет.
     Епиходов (играет на гитаре и поет). "Что мне до  шумного  света,  что
мне друзья и враги..." Как приятно играть на мандолине!
     Дуняша.  Это  гитара,  а  не  мандолина.  (Глядится  в  зеркальце   и
пудрится.)
     Епиходов. Для безумца, который влюблен, это мандолина...  (Напевает.)
"Было бы сердце согрето жаром взаимной любви..."

                              Яша подпевает.

     Шарлотта. Ужасно поют эти люди... фуй! Как шакалы.
     Дуняша (Яше). Все-таки какое счастье побывать за границей.
     Яша. Да, конечно. Не могу  с  вами  не  согласиться.  (Зевает,  потом
закуривает сигару.)
     Епиходов.  Понятное  дело.  За  границей  всё  давно  уж   в   полной
комплекции.
     Яша. Само собой.
     Епиходов. Я развитой человек, читаю разные  замечательные  книги,  но
никак не могу понять направления, чего мне собственно  хочется,  жить  мне
или застрелиться, собственно говоря, но тем не менее  я  всегда  ношу  при
себе револьвер. Вот он... (Показывает револьвер.)
     Шарлотта. Кончила. Теперь  пойду.  (Надевает  ружье.)  Ты,  Епиходов,
очень умный человек и очень страшный; тебя должны безумно любить  женщины.
Бррр! (Идет.) Эти умники все такие глупые, не с кем мне поговорить...  Все
одна, одна, никого у меня нет и... и кто я, зачем я, неизвестно... (Уходит
не спеша.)
     Епиходов. Собственно говоря, не касаясь других  предметов,  я  должен
выразиться  о  себе,  между  прочим,  что  судьба  относится  ко  мне  без
сожаления, как буря к небольшому  кораблю.  Если,  допустим,  я  ошибаюсь,
тогда зачем же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу,  а  у
меня на груди страшной величины  паук...  Вот  такой.  (Показывает  обеими
руками.) И тоже квасу возьмешь, чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь
в высшей степени неприличное, вроде таракана.

                                  Пауза.

Вы читали Бокля?

                                  Пауза.

     Я желаю побеспокоить вас, Авдотья Федоровна, на пару слов.
     Дуняша. Говорите.
     Епиходов. Мне бы желательно с вами наедине... (Вздыхает.)
     Дуняша  (смущенно).  Хорошо...  только  сначала  принесите  мне   мою
тальмочку... Она около шкафа... тут немножко сыро...
     Епиходов. Хорошо-с... принесу-с... Теперь я знаю, что  мне  делать  с
моим револьвером... (Берет гитару и уходит, наигрывая.)
     Яша. Двадцать два  несчастья!  Глупый  человек,  между  нами  говоря.
(Зевает.)
     Дуняша. Не дай бог, застрелится.

                                  Пауза.

Я стала тревожная,  все беспокоюсь.  Меня еще девочкой взяли к господам, я
теперь  отвыкла от простой жизни,  и вот руки белые-белые,  как у барышни.
Нежная стала, такая деликатная, благородная, всего боюсь... Страшно так. И
если вы, Яша, обманете меня, то я не знаю; что будет с моими нервами.
     Яша  (целует  ее).  Огурчик!  Конечно,  каждая  девушка  должна  себя
помнить, и я больше всего не люблю, ежели девушка дурного поведения.
     Дуняша. Я страстно полюбила вас, вы  образованный,  можете  обо  всем
рассуждать.

                                  Пауза.

     Яша (зевает). Да-с... По-моему, так: ежели  девушка  кого  любит,  то
она, значит, безнравственная.

                                  Пауза.

Приятно выкурить  сигару  на  чистом  воздухе...  (Прислушивается.)   Сюда
идут... Это господа...

                      Дуняша порывисто обнимает его.

Идите домой,  будто  ходили  на реку купаться,  идите этой дорожкой,  а то
встретятся и подумают про меня,  будто я с вами на свидании. Терпеть этого
не могу.
     Дуняша  (тихо  кашляет).  У  меня  от  сигары  голова  разболелась...
(Уходит.)

     Яша остается,  сидит возле часовни.  Входят Любовь Андреевна,  Гаев и
Лопахин.

     Лопахин. Надо окончательно решить - время не ждет. Вопрос ведь совсем
пустой. Согласны вы отдать землю под дачи или нет? Ответьте одно слово: да
или нет? Только одно слово!
     Любовь  Андреевна.  Кто  это  здесь  курит  отвратительные  сигары...
(Садится.)
     Гаев. Вот железную  дорогу  построили,  и  стало  удобно.  (Садится.)
Съездили в город и позавтракали... желтого  в  середину!  Мне  бы  сначала
пойти в дом, сыграть одну партию...
     Любовь Андреевна. Успеешь.
    


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание