На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Иванов


Скачать произведение Чехова - "Иванов"

потом поездка в Крым, в Крыму татарин...
     Иванов (графу). Ах, не зуди ты, зуда! (Львову.) Чтобы ехать  в  Крым,
нужны  средства.  Допустим,  что  я  найду  их,  но  ведь  она  решительно
отказывается от этой поездки...
     Львов. Да, отказывается.

                                  Пауза.

     Боркин. Послушайте, доктор,  разве  Анна  Петровна  уж  так  серьезно
больна, что необходимо в Крым ехать?..
     Львов (оглядывается на окно). Да, чахотка...
     Боркин. Псс!.. нехорошо... Я сам давно уже по лицу замечал,  что  она
не протянет долго.
     Львов. Но... говорите потише... в доме слышно...

                                  Пауза.

     Боркин (вздыхая). Жизнь наша... Жизнь  человеческая  подобна  цветку,
пышно произрастающему в поле: пришел козел, съел и - нет цветка...
     Шабельский. Все вздор, вздор и вздор!.. (Зевает.) Вздор и плутни.

                                  Пауза.

     Боркин.  А  я,  господа,  тут  все  учу  Николая  Алексеевича  деньги
наживать. Сообщил ему одну чудную идею, но мой порох, по обыкновению, упал
на влажную почву.  Ему  не  втолкуешь...  Посмотрите,  на  что  он  похож:
меланхолия, сплин, тоска, хандра, грусть...
     Шабельский (встает и потягивается). Для всех  ты,  гениальная  башка,
изобретаешь и учишь всех, как жить, а меня хоть бы раз поучил... Поучи-ка,
умная голова, укажи выход...
     Боркин (встает). Пойду купаться... Прощайте,  господа...  (Графу.)  У
вас двадцать выходов есть... На вашем месте я через неделю имел  бы  тысяч
двадцать. (Идет.)
     Шабельский (идет за ним). Каким это образом? Ну-ка, научи.
     Боркин. Тут и учить нечему. Очень просто...  (Возвращается.)  Николай
Алексеевич, дайте мне рубль!

                      Иванов молча дает ему деньги.

Merci! (Графу.) У вас еще много козырей на руках.
     Шабельский (идя за ним). Ну, какие же?
     Боркин. На вашем месте я через неделю имел бы тысяч тридцать, если не
больше. (Уходит с графом.)
     Иванов  (после  пауза).  Лишние  люди,  лишние  слова,  необходимость
отвечать на глупые вопросы - всё это, доктор, утомило меня до  болезни.  Я
стал раздражителен, вспыльчив, резок, мелочен до того, что не узнаю  себя.
По целым дням у меня голова болит, бессонница, шум в  ушах...  А  деваться
положительно некуда... Положительно...
     Львов. Мне, Николай Алексеевич, нужно серьезно поговорить с вами.
     Иванов. Говорите.
     Львов. Я об Анне Петровне. (Садится.)  Она  не  соглашается  ехать  в
Крым, но с вами она поехала бы.
     Иванов (подумав). Чтобы ехать вдвоем, нужны средства. К тому же,  мне
не дадут продолжительного отпуска. В этом году я уже брал раз отпуск...
     Львов.  Допустим,  что  это  правда.  Теперь  далее.  Самое   главное
лекарство от чахотки - это абсолютный покой,  а  ваша  жена  не  знает  ни
минуты покоя. Ее постоянно волнуют  ваши  отношения  к  ней.  Простите,  я
взволнован и буду говорить прямо. Ваше поведение убивает ее.

                                  Пауза.

Николай Алексеевич, позвольте мне думать о вас лучше!..
     Иванов. Все это правда, правда... Вероятно,  я  страшно  виноват,  но
мысли мои перепутались, душа скована  какою-то  ленью,  и  я  не  в  силах
понимать себя. Не понимаю ни людей, ни себя... (Взглядывает на окно.)  Нас
могут услышать, пойдемте, пройдемся.

                                 Встают.

Я, милый друг,  рассказал бы вам с самого начала,  но  история  длинная  и
такая сложная, что до утра не расскажешь.

                                  Идут.

Анюта замечательная,  необыкновенная  женщина...  Ради меня она переменила
веру,  бросила отца и мать,  ушла от богатства, и если бы я потребовал еще
сотню жертв,  она принесла бы их,  не моргнув глазом.  Ну-с,  а я ничем не
замечателен и ничем не жертвовал. Впрочем, это длинная история... Вся суть
в том, милый доктор (мнется), что... короче говоря, женился я по страстной
любви и клялся любить вечно,  но...  прошло пять лет,  она все  еще  любит
меня,  а я... (Разводит руками.) Вы вот говорите мне, что она скоро умрет,
а я не чувствую ни любви,  ни жалости, а какую-то пустоту, утомление. Если
со  стороны  поглядеть  на меня,  то это,  вероятно,  ужасно;  сам же я не
понимаю, что делается с моею душой...

                             Уходят по аллее.


                                    IV

                     Шабельский, потом Анна Петровна.

     Шабельский (входит и хохочет). Честное  слово,  это  не  мошенник,  а
мыслитель, виртуоз! Памятник ему нужно поставить. В себе  одном  совмещает
современный гной во всех видах: и  адвоката,  и  доктора,  и  кукуевца,  и
кассира. (Садится на нижнюю ступень террасы.) И ведь нигде, кажется, курса
не кончил, вот что удивительно... Стало  быть,  каким  был  бы  гениальным
подлецом, если бы еще усвоил культуру, гуманитарные науки!  "Вы,  говорит,
через неделю можете иметь двадцать тысяч. У вас,  говорит,  еще  на  руках
козырный туз - ваш графский титул. (Хохочет.) За вас любая девица пойдет с
приданым"...

               Анна Петровна открывает окно и глядит вниз.

"Хотите, говорит, посватаю за вас Марфушу?" Qui est ce que c'est* Марфуша?
Ах, это та, Балабалкина... Бабакалкина... эта, что на прачку похожа.
     _______________
     * Кто это (франц.).

     Анна Петровна. Это вы, граф?
     Шабельский. Что такое?

                          Анна Петровна смеется.

(Еврейским акцентом.) Зачиво вы шмеетесь?
     Анна Петровна. Я вспомнила одну вашу фразу. Помните, вы  говорили  за
обедом? Вор прощеный, лошадь... Как это?
     Шабельский. Жид крещеный, вор прощеный, конь леченый - одна цена.
     Анна Петровна (смеется). Вы даже простого каламбура не можете сказать
без злости. Злой вы человек. (Серьезно.) Не шутя, граф, вы  очень  злы.  С
вами жить скучно и жутко. Всегда вы брюзжите, ворчите, все у вас подлецы и
негодяи. Скажите мне, граф, откровенно: говорили  вы  когда-нибудь  о  ком
хорошо?
     Шабельский. Это что за экзамен?
     Анна Петровна. Живем мы с вами под одною крышей уже пять лет, и я  ни
разу не слыхала, чтобы вы отзывались о людях спокойно,  без  желчи  и  без
смеха. Что вам люди сделали худого? И неужели вы  думаете,  что  вы  лучше
всех?
     Шабельский. Вовсе я этого не думаю. Я такой же мерзавец  и  свинья  в
ермолке, как все. Моветон и старый башмак. Я всегда себя браню. Кто я? Что
я?  Был  богат,  свободен,  немного  счастлив,  а   теперь...   нахлебник,
приживалка, обезличенный шут. Я негодую, презираю, а мне в ответ  смеются;
я смеюсь, на меня печально кивают головой и говорят:  спятил  старик...  А
чаще всего меня не слышат и не замечают...
     Анна Петровна (покойно). Опять кричит...
     Шабельский. Кто кричит?
     Анна Петровна. Сова. Каждый вечер кричит.
     Шабельский. Пусть кричит. Хуже того, что уже  есть,  не  может  быть.
(Потягивается.) Эх, милейшая  Сарра,  выиграй  я  сто  или  двести  тысяч,
показал бы я вам, где раки зимуют!.. Только бы вы меня и видели. Ушел бы я
из этой ямы, от даровых хлебов, и ни ногой бы  сюда  до  самого  страшного
суда...
     Анна Петровна. А что бы вы сделали, если бы вы выиграли?
     Шабельский (подумав). Я прежде всего  поехал  бы  в  Москву  и  цыган
послушал. Потом... потом махнул бы в Париж. Нанял бы  себе  там  квартиру,
ходил бы в русскую церковь...
     Анна Петровна. А еще что?
     Шабельский. По целым дням сидел бы на жениной могиле и думал. Так  бы
я и сидел на могиле, пока не околел. Жена в Париже похоронена...

                                  Пауза.

     Анна Петровна. Ужасно скучно. Сыграть нам дуэт еще, что ли?
     Шабельский. Хорошо, приготовьте ноты.

                          Анна Петровна уходит.


                                    V

                       Шабельский, Иванов и Львов.

     Иванов (показывается на аллее со Львовым). Вы,  милый  друг,  кончили
курс только в прошлом году, еще молоды и бодры, а  мне  тридцать  пять.  Я
имею  право  вам  советовать.  Не  женитесь  вы  ни  на  еврейках,  ни  на
психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте  себе  что-нибудь  заурядное,
серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще всю  жизнь  стройте
по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте  вы
в одиночку с тысячами, не сражайтесь  с  мельницами,  не  бейтесь  лбом  о
стены...  Да  хранит  вас  бог  от  всевозможных  рациональных   хозяйств,
необыкновенных школ, горячих речей... Запритесь себе  в  свою  раковину  и
делайте свое  маленькое,  богом  данное  дело...  Это  теплее,  честнее  и
здоровее. А жизнь, которую я  пережил, -  как  она  утомительна!  Ах,  как
утомительна!..  Сколько  ошибок,  несправедливостей,  сколько  нелепого...
(Увидев графа, раздраженно.) Всегда ты, дядя, перед глазами вертишься,  не
даешь поговорить наедине!
     Шабельский (плачущим голосом). А черт меня возьми нигде  приюта  нет!
(Вскакивает и идет в дом.)
     Иванов (кричит ему вслед). Ну, виноват, виноват! (Львову.) За  что  я
его обидел? Нет, я решительно развинтился. Надо


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание