На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Иванов


Скачать произведение Чехова - "Иванов"

                                   II

                              Львов и Косых.

     Косых (входит, радостно Львову).  Вчера  объявил  маленький  шлем  на
трефах, а взял  большой.  Только  опять  этот  Барабанов  мне  всю  музыку
испортил! Играем. Я говорю: без козырей. Он пас. Два трефы. Он пас. Я  два
бубны... три трефы... и представьте, можете себе представить:  я  объявляю
шлем, а он не показывает туза. Покажи он, мерзавец,  туза,  я  объявил  бы
большой шлем на без-козырях...
     Львов. Простите, я в карты не  играю  и  потому  не  сумею  разделить
вашего восторга. Скоро благословение?
     Косых. Должно, скоро. Зюзюшку  в  чувство  приводят.  Белугой  ревет,
приданого жалко.
     Львов. А не дочери?
     Косых. Приданого. Да и обидно. Женится,  значит  долга  не  заплатит.
Зятевы векселя не протестуешь.


                                   III

                            Те же и Бабакина.

     Бабакина (разодетая, важно проходит через сцену мимо Львова и  Косых;
последний прыскает в кулак; она оглядывается). Глупо!

                Косых касается пальцем ее талии и хохочет.

Мужик! (Уходит.)
     Косых (хохочет). Совсем спятила баба! Пока в сиятельство  не  лезла -
была баба, как баба, а теперь приступу нет. (Дразнит.) Мужик!
     Львов (волнуясь). Слушайте, скажите мне искренно: какого вы мнения об
Иванове?
     Косых. Ничего не стоит. Играет как сапожник. В прошлом году, в посту,
был такой случай. Садимся мы играть: я, граф, Боркин и он. Я сдаю...
     Львов (перебивая). Хороший он человек?
     Косых. Он-то? Жох-мужчина! Пройда, сквозь огонь и воду прошел.  Он  и
граф - пятак пара. Нюхом чуют, где что плохо лежит. На  жидовке  нарвался,
съел гриб, а теперь к Зюзюшкиным сундукам подбирается.  Об  заклад  бьюсь,
будь я трижды анафема, если через год он Зюзюшку по миру не  пустит.  Он -
Зюзюшку, а граф - Бабакину. Заберут денежки и будут жить-поживать да добра
наживать. Доктор, что это вы сегодня такой бледный? На вас лица нет.
     Львов. Ничего, это так. Вчера лишнее выпил.


                                    IV

                          Те же, Лебедев и Саша.

     Лебедев (входя с Сашей). Здесь поговорим. (Львову и Косых.) Ступайте,
зулусы, в залу к барышням. Нам по секрету поговорить нужно.
     Косых (проходя мимо Саши,  восторженно  щелкает  пальцами).  Картина!
Козырная дама!
     Лебедев. Проходи, пещерный человек, проходи!

                          Львов и Косых уходят.

Садись, Шурочка, вот так... (Садится и оглядывается.) Слушай внимательно и
с должным благоговением.  Дело вот в чем: твоя мать приказала мне передать
тебе следующее... Понимаешь? Я не от себя буду говорить, а мать приказала.
     Саша. Папа, покороче!
     Лебедев.  Тебе  в  приданое  назначается  пятнадцать   тысяч   рублей
серебром. Вот... Смотри, чтоб потом разговоров не было! Постой, молчи! Это
только цветки, а будут еще ягодки.  Приданого  тебе  назначено  пятнадцать
тысяч, но, принимая во  внимание,  что  Николай  Алексеевич  должен  твоей
матери девять тысяч, из твоего приданого  делается  вычитание...  Ну-с,  а
потом, кроме того...
     Саша. Для чего ты мне это говоришь?
     Лебедев. Мать приказала!
     Саша. Оставьте меня в покое! Если бы ты хотя немного  уважал  меня  и
себя, то не позволил бы себе говорить со мною таким образом. Не нужно  мне
вашего приданого! Я не просила и не прошу!
     Лебедев. За что же ты на меня набросилась? У Гоголя две крысы сначала
понюхали, а потом уж ушли, а ты, эмансипе, не понюхавши, набросилась.
     Саша. Оставьте вы меня в покое, не  оскорбляйте  моего  слуха  вашими
грошовыми расчетами.
     Лебедев (вспылив). Тьфу! Все вы то сделаете, что я себя  ножом  пырну
или человека зарежу! Та день-деньской рёвма-ревет, зудит,  пилит,  копейки
считает, а эта, умная, гуманная, черт подери, эмансипированная,  не  может
понять родного отца! Я оскорбляю слух! Да  ведь  прежде  чем  прийти  сюда
оскорблять твой слух, меня там  (указывает  на  дверь)  на  куски  резали,
четвертовали. Не может она понять! Голову вскружили и с толку сбили...  ну
вас! (Идет к двери и останавливается.) Не нравится мне, всё мне в  вас  не
нравится!
     Саша. Что тебе не нравится?
     Лебедев. Всё мне не нравится! Всё!
     Саша. Что всё?
     Лебедев. Так вот я рассядусь перед тобою и стану рассказывать. Ничего
мне не нравится, а на свадьбу твою я и смотреть не хочу! (Подходит к  Саше
и ласково.) Ты меня извини,  Шурочка,  может  быть,  твоя  свадьба  умная,
честная, возвышенная, с принципами, но что-то в  ней  не  то,  не  то!  Не
походит  она  на  другие  свадьбы.  Ты -  молодая,  свежая,  чистая,   как
стеклышко, красивая, а он - вдовец, истрепался, обносился. И не понимаю  я
его, бог с ним. (Целует дочь.) Шурочка, прости, но что-то не совсем чисто.
Уж очень много люди говорят. Как-то так у него  эта  Сарра  умерла,  потом
как-то вдруг почему-то на тебе  жениться  захотел...  (Живо.)  Впрочем,  я
баба, баба. Обабился, как старый кринолин. Не слушай  меня.  Никого,  себя
только слушай.
     Саша. Папа, я и сама чувствую, что не то... Не то, не то, не то. Если
бы ты знал, как мне тяжело! Невыносимо! Мне неловко и страшно  сознаваться
в этом. Папа, голубчик, ты меня подбодри, ради бога... научи, что делать.
     Лебедев. Что такое? Что?
     Саша. Так страшно, как никогда не было! (Оглядывается.) Мне  кажется,
что я его не понимаю и никогда не пойму. За все время, пока я его невеста,
он ни разу не улыбнулся, ни разу не взглянул  мне  прямо  в  глаза.  Вечно
жалобы, раскаяние в чем-то, намеки на какую-то вину, дрожь... Я утомилась.
Бывают даже минуты, когда мне кажется, что я... я его люблю не так сильно,
как нужно. А когда он приезжает к нам или говорит со мною, мне  становится
скучно. Что это все значит, папочка? Страшно!
     Лебедев. Голубушка моя, дитя мое единственное, послушай старого отца.
Откажи ему!
     Саша (испуганно). Что ты, что ты!
     Лебедев.  Право,  Шурочка.   Скандал   будет,   весь   уезд   языками
затрезвонит, но ведь лучше пережить скандал, чем губить себя на всю жизнь.
     Саша. Не говори, не говори, папа! И слушать не хочу. Надо бороться  с
мрачными мыслями. Он хороший, несчастный, непонятый человек;  я  буду  его
любить, пойму, поставлю его на ноги. Я исполню свою задачу. Решено!
     Лебедев. Не задача это, а психопатия.
     Саша. Довольно. Я покаялась тебе, в  чем  не  хотела  сознаться  даже
самой себе. Никому не говори. Забудем.
     Лебедев. Ничего я не понимаю. Или я отупел от старости,  или  все  вы
очень уж умны стали, а только я, хоть зарежьте, ничего не понимаю.


                                    V

                           Те же и Шабельский.

     Шабельский  (входя).  Черт  бы  побрал  всех  и  меня  в  том  числе!
Возмутительно!
     Лебедев. Тебе что?
     Шабельский. Нет, серьезно, нужно во что бы то ни стало устроить  себе
какую-нибудь гнусность, подлость, чтоб не только мне, но и  всем  противно
стало. И я устрою. Честное слово! Я уж сказал Боркину,  чтобы  он  объявил
меня сегодня женихом. (Смеется.) Все подлы, и я буду подл.
     Лебедев. Надоел ты мне! Слушай, Матвей, договоришься ты до того,  что
тебя, извини за выражение, в желтый дом свезут.
     Шабельский. А чем желтый дом хуже любого белого  или  красного  дома?
Сделай  милость,  хоть  сейчас  меня  туда  вези.  Сделай   милость.   Все
подленькие, маленькие, ничтожные, бездарные, сам я гадок себе, не верю  ни
одному своему слову...
     Лебедев. Знаешь что, брат? Возьми в рот паклю, зажги и дыши на людей.
Или еще лучше: возьми  свою  шапку  и  поезжай  домой.  Тут  свадьба,  все
веселятся, а ты - кра-кра, как ворона. Да, право...

                Шабельский склоняется к пианино и рыдает.

Батюшки!.. Матвей!..  граф!..  Что с тобою?  Матюша,  родной мой...  ангел
мой...  Я обидел тебя? Ну, прости меня, старую собаку... Прости пьяницу...
Воды выпей...
     Шабельский. Не нужно. (Поднимает голову.)
     Лебедев. Чего ты плачешь?
     Шабельский. Ничего, так...
     Лебедев. Нет, Матюша, не лги... отчего? Что за причина?
     Шабельский. Взглянул я сейчас на  эту  виолончель  и...  и  жидовочку
вспомнил...
     Лебедев. Эва, когда нашел вспоминать!  Царство  ей  небесное,  вечный
покой, а вспоминать не время...
     Шабельский. Мы с нею дуэты играли... Чудная, превосходная женщина!

                               Саша рыдает.

     Лебедев. Ты еще что? Будет тебе! Господи, ревут оба, а я... я... Хоть
уйдите отсюда, гости увидят!
     Шабельский. Паша, когда солнце светит, то и на кладбище весело. Когда
есть надежда, то и в старости хорошо. А у меня ни одной надежды, ни одной!
     Лебедев. Да, действительно тебе плоховато...  Ни  детей  у  тебя,  ни
денег, ни занятий... Ну, да что делать! (Саше.) А ты-то чего?
     Шабельский. Паша, дай мне денег.  На  том  свете  мы  поквитаемся.  Я
съезжу в Париж, погляжу на могилу жены.  В  своей  жизни  я  много  давал,
роздал половину своего состояния, а потому имею право


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание