На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Иванов


Скачать произведение Чехова - "Иванов"

будет с  собою  что-нибудь
сделать. Надо...
     Львов  (волнуясь).  Николай  Алексеевич,  я  выслушал  вас  и...   и,
простите, буду говорить прямо, без  обиняков.  В  вашем  голосе,  в  вашей
интонации, не говоря уж о  словах,  столько  бездушного  эгоизма,  столько
холодного бессердечия... Близкий вам человек погибает оттого, что  он  вам
близок, дни его сочтены, а вы...  вы  можете  не  любить,  ходить,  давать
советы, рисоваться... Не могу я вам высказать,  нет  у  меня  дара  слова,
но... но вы мне глубоко несимпатичны!..
     Иванов. Может быть, может быть...  Вам  со  стороны  виднее...  Очень
возможно, что вы меня понимаете... Вероятно,  я  очень,  очень  виноват...
(Прислушивается.) Кажется, лошадей подали. Пойду одеться... (Идет к дому и
останавливается.) Вы, доктор, не любите меня и  не  скрываете  этого.  Это
делает честь вашему сердцу... (Уходит в дом.)
     Львов  (один).  Проклятый  характер...  Опять  упустил  случай  и  не
поговорил с ним как следует... Не могу говорить с ним  хладнокровно!  Едва
раскрою рот и скажу одно слово, как у меня вот тут (показывает  на  грудь)
начинает душить, переворачиваться, и  язык  прилипает  к  горлу.  Ненавижу
этого Тартюфа, возвышенного мошенника,  всею  душой...  Вот  уезжает...  У
несчастной жены все счастье в том, чтобы он был возле нее, она  дышит  им,
умоляет его провести с нею хоть один вечер, а он... он  не  может...  Ему,
видите ли, дома душно и тесно. Если он хоть один вечер проведет дома, то с
тоски пулю себе пустит в лоб. Бедный... ему нужен простор,  чтобы  затеять
какую-нибудь новую подлость... О, я знаю, зачем ты каждый вечер  ездишь  к
этим Лебедевым! Знаю!


                                    VI

      Львов, Иванов (в шляпе и пальто), Шабельский и Анна Петровна.

     Шабельский (выходя с Ивановым и с Анной Петровной из дома).  Наконец,
Nicolas, это бесчеловечно!.. Сам уезжаешь  каждый  вечер,  а  мы  остаемся
одни. От скуки ложимся спать в восемь часов. Это безобразие, а не жизнь! И
почему это тебе можно ездить, а нам нельзя? Почему?
     Анна Петровна. Граф, оставьте его! Пусть едет, пусть...
     Иванов (жене). Ну, куда ты, больная, поедешь? Ты больна и тебе нельзя
после заката солнца быть на воздухе... Спроси вот  доктора.  Ты  не  дитя,
Анюта, нужно рассуждать... (Графу.) А тебе зачем туда ехать?
     Шабельский. Хоть к черту в пекло, хоть к  крокодилу  в  зубы,  только
чтоб не здесь оставаться. Мне скучно! Я отупел от скуки! Я надоел всем. Ты
оставляешь меня дома, чтобы ей не было одной скучно, а я ее загрыз, заел!
     Анна Петровна. Оставьте его, граф, оставьте! Пусть едет, если ему там
весело.
     Иванов. Аня, к чему этот тон? Ты знаешь, я не за весельем  туда  еду!
Мне нужно поговорить о векселе.
     Анна Петровна. Не понимаю, зачем ты оправдываешься? Поезжай! Кто тебя
держит?
     Иванов.  Господа,  не  будемте  есть  друг  друга!  Неужели  это  так
необходимо!?
     Шабельский (плачущим голосом). Nicolas, голубчик, ну, я  прошу  тебя,
возьми меня с собою! Я погляжу там мошенников и  дураков  и,  может  быть,
развлекусь. Ведь я с самой Пасхи нигде не был!
     Иванов (раздраженно). Хорошо, поедем! Как вы мне все надоели!
     Шабельский. Да? Ну, merci, merci... (Весело  берет  его  под  руку  и
отводит в сторону.) Твою соломенную шляпу можно надеть?
     Иванов. Можно, только поскорей, пожалуйста!

                            Граф бежит в дом.

Как вы все надоели мне!  Впрочем,  господи,  что я говорю? Аня, я говорю с
тобою невозможным тоном. Никогда этого со мною раньше не было. Ну, прощай,
Аня, я вернусь к часу.
     Анна Петровна. Коля, милый мой, останься дома!
     Иванов (волнуясь). Голубушка  моя,  родная  моя,  несчастная,  умоляю
тебя, не мешай мне уезжать по вечерам из дому. Это жестоко,  несправедливо
с моей стороны, но позволяй мне  делать  эту  несправедливость!  Дома  мне
мучительно тяжело! Как только прячется солнце, душу  мою  начинает  давить
тоска. Какая тоска! Не спрашивай, отчего  это.  Я  сам  не  знаю.  Клянусь
истинным богом, не знаю! Здесь тоска, а поедешь к Лебедевым, там еще хуже;
вернешься  оттуда,  а  здесь  опять  тоска,  и  так  всю  ночь...   Просто
отчаяние!..
     Анна  Петровна.  Коля...  а  то  остался  бы!  Будем,   как   прежде,
разговаривать... Поужинаем вместе, будем читать... Я и брюзга разучили для
тебя много дуэтов... (Обнимает его.) Останься!..

                                  Пауза.

Я тебя не понимаю. Это уж целый год продолжается. Отчего ты изменился?
     Иванов. Не знаю, не знаю...
     Анна Петровна. А почему ты не хочешь, чтобы я уезжала вместе с  тобою
по вечерам?
     Иванов. Если тебе нужно, то, пожалуй,  скажу.  Немножко  жестоко  это
говорить, но лучше сказать... Когда меня мучает тоска, я... я начинаю тебя
не любить. Я и от тебя бегу в это время. Одним словом, мне  нужно  уезжать
из дому.
     Анна Петровна.  Тоска?  понимаю,  понимаю...  Знаешь  что,  Коля?  Ты
попробуй,  как  прежде,  петь,  смеяться,  сердиться...  Останься,   будем
смеяться, пить наливку, и твою тоску разгоним в  одну  минуту.  Хочешь,  я
буду петь? Или пойдем, сядем у тебя в кабинете, в потемках, как прежде,  и
ты мне про свою тоску расскажешь... У тебя такие страдальческие  глаза!  Я
буду глядеть в них и плакать, и  нам  обоим  станет  легче...  (Смеется  и
плачет.) Или, Коля, как? Цветы повторяются каждую весну, а радости -  нет?
Да? Ну, поезжай, поезжай...
     Иванов. Ты помолись за  меня  богу,  Аня!  (Идет,  останавливается  и
думает.) Нет, не могу! (Уходит.)
     Анна Петровна. Поезжай... (Садится у стола.)
     Львов (ходит по сцене). Анна Петровна, возьмите себе за правило:  как
только бьет шесть часов, вы должны идти в комнаты и не выходить до  самого
утра. Вечерняя сырость вредна вам.
     Анна Петровна. Слушаю-с.
     Львов. Что "слушаю-с"! Я говорю серьезно.
     Анна Петровна. А я не хочу быть серьезною. (Кашляет.)
     Львов. Вот видите, - вы уже кашляете...


                                   VII

                    Львов, Анна Петровна и Шабельский.

     Шабельский (в шляпе и пальто выходит из дому). А где Николай? Лошадей
подали?  (Быстро  идет  и  целует  руку  Анне  Петровне.)  Покойной  ночи,
прелесть! (Гримасничает.) Гевалт! Жвините, пожалуста! (Быстро уходит.)
     Львов. Шут!

                  Пауза; слышны далекие звуки гармоники.

     Анна Петровна. Какая скука!.. Вон кучера и кухарки задают себе бал, а
я... я - как брошенная... Евгений  Константинович,  где  вы  там  шагаете?
Идите сюда, сядьте!..
     Львов. Не могу я сидеть.

                                  Пауза.

     Анна Петровна. На кухне "чижика" играют. (Поет.) "Чижик,  чижик,  где
ты был? Под горою водку пил".

                                  Пауза.

Доктор, у вас есть отец и мать?
     Львов. Отец умер, а мать есть.
     Анна Петровна. Вы скучаете по матери?
     Львов. Мне некогда скучать.
     Анна Петровна (смеется). Цветы повторяются каждую весну, а  радости -
нет. Кто мне сказал эту фразу? Дай  бог  память...  Кажется,  сам  Николай
сказал. (Прислушивается.) Опять сова кричит!
     Львов. Ну и пусть кричит.
     Анна Петровна. Я, доктор, начинаю думать, что судьба меня  обсчитала.
Множество людей, которые, может быть, и не лучше меня, бывают счастливы  и
ничего не платят за свое счастье. Я  же  за  всё  платила,  решительно  за
всё!.. И как дорого! За что брать с меня такие  ужасные  проценты?..  Душа
моя, вы все осторожны со мною, деликатничаете, боитесь сказать правду,  но
думаете, я не знаю, какая у меня болезнь? Отлично знаю. Впрочем, скучно об
этом говорить...  (Еврейским  акцентом.)  Жвините,  пожалуста!  Вы  умеете
рассказывать смешные анекдоты?
     Львов. Не умею.
     Анна  Петровна.  А  Николай  умеет.  И  начинаю  я  также  удивляться
несправедливости людей: почему на любовь не отвечают любовью и  за  правду
платят ложью? Скажите: до каких пор будут ненавидеть меня отец и мать? Они
живут за пятьдесят верст отсюда, а я день и ночь, даже во сне, чувствую их
ненависть. А как прикажете понимать тоску  Николая?  Он  говорит,  что  не
любит меня только по вечерам, когда его гнетет  тоска.  Это  я  понимаю  и
допускаю, но представьте, что он разлюбил меня  совершенно!  Конечно,  это
невозможно, ну - а вдруг? Нет, нет, об этом и думать даже не надо. (Поет.)
"Чижик, чижик,  где  ты  был?.."  (Вздрагивает.)  Какие  у  меня  страшные
мысли!.. Вы, доктор, не семейный и не можете понять многого...
     Львов. Вы удивляетесь... (Садится  рядом.)  Нет,  я...  я  удивляюсь,
удивляюсь вам! Ну, объясните, растолкуйте мне, как это вы, умная, честная,
почти святая, позволили так нагло обмануть  себя  и  затащить  вас  в  это
совиное гнездо? Зачем  вы  здесь?  Что  общего  у  вас  с  этим  холодным,
бездушным... но оставим вашего мужа! - что у вас  общего  с  этою  пустою,
пошлою средой? О, господи боже мой!.. Этот вечно брюзжащий,  заржавленный,
сумасшедший граф, этот пройдоха, мошенник из мошенников,  Миша,  со  своею
гнусною


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание