На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Небольшие пьесы


Скачать произведение Чехова - "Небольшие пьесы"

 может, молитву творит и душу богу отдает,
а они, нечестивцы, друг дружку задирают да слова разные... Срамники!
     Ф е д я. А ты,  кочерыжка, коли в кабак попала, не хныкай! В кабаке и
кабацкий обычай.
     Б о р ц о в. Как же мне быть?  Что делать?  Как мне дать ему  понять?
Какое  же еще нужно красноречие?  (Тихону.) Кровь запеклась в груди!  Дядя
Тихон! (Плачет.) Дядя Тихон!
     С а в в а (стонет).   Стреляет   в  ногу,  словно  пулей  огненной...
Богомолочка, матушка!
     Е ф и м о в н а. Что, батюшка?
     С а в в а. Кто это плачет?
     Е ф и м о в н а. Барин.
     С а в в а. Попроси барина,  пущай  и  за  меня  слезу  прольет,  чтоб
довелось в Вологде помереть. Слезная молитва угодней.
     Б о р ц о в. Не молюсь я,  дед! Не слезы это! Сок! Сдавило мою душу и
сок течет.  (Садится у ног Саввы.) Сок! Впрочем, не понять вам! Не понять,
дед, твоему темному разуму. Темные вы люди!
     С а в в а. Где ж светлых-то взять?
     Б о р ц о в. Есть, дед, светлые... Они бы поняли!
     С а в в а. Есть,  есть,  родимый... Святые светлые были... Они всякое
горе понимали...  Ты им  и  не  говори,  а  они  поймут...  В  глаза  тебе
взглянут - поймут... И такое тебе утешение после их понятия, словно и горя
не было - рукой снимет!
     Ф е д я. А ты нешто видал святых?
     С а в в а. Случалось,  паренек... На земле всякого народу много. Есть
и грешники, есть и божьи слуги.
     Б о р ц о в. Ничего не  понимаю...  (Быстро  поднимается.)  Разговоры
нужно  понимать,  а разве у меня теперь есть разум?  У меня есть инстинкт,
жажда!  (Быстро подходит к прилавку.)  Тихон,  возьми  пальто!  Понимаешь?
(Хочет снять пальто.) Пальто...
     Т и х о н. А под пальтом что?  (Смотрит Борцову  под  пальто.)  Голое
тело? Не снимай, не возьму... Не стану я брать греха на душу.

                            Входит  М е р и к.


                                ЯВЛЕНИЕ II

                           Те же и  М е р и к.

     Б о р ц о в. Хорошо, я грех беру на себя! Согласен?
     М е р и к (молча  снимает  сермягу  и остается в поддевке.  За поясом
топор).  Кому холодно,  а медведю да не помнящему  родства  всегда  жарко.
Взопрел!  (Кладет  на  пол топор и снимает поддевку.) Покеда из грязи ногу
вытащишь,  так с тебя ведро пота  стечет.  Одну  ногу  вытащил,  а  другая
вязнет.
     Е ф и м о в н а. Это так... Родненький, дождик не меньше?
     М е р и к (поглядев на Ефимовну). С бабами не рассуждаю.

                                  Пауза.

     Б о р ц о в (Тихону). На себя грех беру! Да ты слышишь или нет?
     Т и х о н. И слышать не желаю, отстань!
     М е р и к. Темень,  словно кто дегтем небо вымазал. Носа не видать. А
дождь в рожу бьет, что твоя пурга... (Берет в охапку одежу и топор.)
     Ф е д я. Для вашего брата,  жулика,  это - первое дело.  Зверь хищный
прячется, а вам праздник, шутам.
     М е р и к. Который человек говорит эти слова?
     Ф е д я. Погляди... чай, не повылазило.
     М е р и к. Так и запишем...  (Подходит к Тихону.) Здорово, мордастый!
Аль не спознал?
     Т и х о н. Коли  ежели  вас  всех  пьяниц спознавать,  что по большой
дороге ходит, так для этого самого во лбу, почитай, десять дыр надо.
     М е р и к. А ты погляди...

                                  Пауза.

     Т и х о н. А  и  то спознал,  скажи на милость!  По глазищам спознал!
(Подает руку.) Андрей Поликарпов?
     М е р и к. Был Андрей Поликарпов, а нынче, почитай, Егор Мерик.
     Т и х о н. Зачем так?
     М е р и к. Какой билет бог послал,  так и обозначаюсь. Месяца два как
Мерик...

                                  Гром.

Ррр... Греми, не испужался! (Осматривается.) Борзых тут нету?
     Т и х о н. Какие   борзые!   Всё  больше  мошка  да  комары...  Народ
мякенький...  Борзые  теперича,  чай,  на  перинах  дрыхнут...   (Громко.)
Православные,  стерегите карманы да одежонку,  коли жалко!  Лихой человек!
Скрадет!
     М е р и к. Ну,  деньжонки  пущай  берегут,  ежели есть,  а касательно
одежи - не трону. Брать некуда.
     Т и х о н. Куда нелегкая несет?
     М е р и к. В Кубань.
     Т и х о н. Эва!
     Ф е д я. В Кубань?  Ей-богу?  (Приподнимается.) Славные места! Такой,
братцы,  край,  что и во сне не увидишь,  хоть  три  года  спи!  Приволье!
Сказывают,  птицы этой самой,  дичи, зверья всякого и - боже ты мой! Трава
круглый  год  растет,  народ -  душа  в  душу,  земли -   девать   некуда!
Начальство, сказывают... мне намедни один солдатик сказывал... дает по сто
десятин на рыло. Счастье, побей меня бог!
     М е р и к. Счастье...  Счастье за спиной ходит...  Его  не  видать...
Коли  локоть укусишь,  и счастье увидишь...  Одна глупость...  (Оглядывает
скамьи и народ.) Словно привал арестантский... Здорово, нужда!
     Е ф и м о в н а (Мерику).  Глазища-то какие злющие!.. В тебе, парень,
ворог сидит... Ты на нас не гляди.
     М е р и к. Здорово, беднота!
     Е ф и м о в н а. Отвернись!  (Толкает Савву.) Саввушка,  на нас  злой
человек глядит! Испортит, родименький! (Мерику.) Отвернись, говорю, аспид!
     С а в в а. Не тронет, матушка, не тронет... Не попустит бог.
     М е р и к. Здорово, православные! (Пожимает плечами.) Молчат! Ведь не
спите же, косолапые! Чего же молчите?
     Е ф и м о в н а. Отверни глазищи-то! Гордыню бесовскую отверни!
     М е р и к. Молчи ты,  старая карга! Не гордыней бесовской, а лаской и
словом добрым хотел почесть долю горькую!  Словно мухи жметесь от холода -
ну,  жалко стало,  хотел доброе слово вымолвить,  нужду приголубить,  а вы
рожи воротите! Что ж? И не надо! (Подходит к Феде.) Из каких будете?
     Ф е д я. Тутошние, хамоньевские заводские. С кирпичных заводов.
     М е р и к. Встань-кась!
     Ф е д я (приподнимаясь). Ну?
     М е р и к. Вставай! Совсем вставай, я тут лягу...
     Ф е д я. То-ись... Твое место, што ли?
     М е р и к. Мое. Поди ложись наземь!
     Ф е д я. Проходи, прохожий... Не испужался...
     М е р и к. Прыткий...  Ну, ступай, не разговаривай! Плакаться будешь,
глупый человек!
     Т и х о н (Феде). Не прекословь ему, парень! Наплюй!
     Ф е д я. Какую ты имеешь полную праву? Вытаращил свои щучьи глазищи и
думаешь - испужался!  (Собирает свой скарб в охапку, идет и постилает себе
на полу.) Черт! (Ложится и укрывается с головой.)
     М е р и к (постилает себе на скамье).  Стало быть, не видал ты черта,
коли им меня обзываешь.  Черти не такие.  (Ложится и кладет рядом с  собой
топор.) Ложись, топорик, братик... Дай я тебе топорище укрою.
     Т и х о н. Топор где взял?
     М е р и к. Украл... Украл, а теперь вот и ношусь с ним, как с писаной
торбой:  и бросать жалко и  девать  некуда.  Как  жена  постылая...  Да...
(Укрывается.) Черти, брат, не такие...
     Ф е д я (высовывая голову из-под сермяги). А какие?
     М е р и к. Они как пар, дух... Дунуть вот (дует), такие и они. Видеть
их невозможно.
     Г о л о с  и з  у г л а. Ежели под борону сесть, так увидишь.
     М е р и к. Сидел,  не видал... Бабы врут да глупые мужики... Ни черта
не  увидишь,  ни  лешего,  ни мертвеца...  Глаз не так сотворен,  чтоб всё
увидать можно было...  Когда мал был, нарочито по ночам в лес ходил лешего
поглядеть... Кричу, кричу, бывало, что есть духу, зову лешего и глазами не
моргаю:  пустяк разный мерещится,  а лешего не видать.  На погост по ночам
ходил,  мертвецов желал видеть - врут бабы.  Зверье всякое видывал,  а что
насчет страшного - накося выкуси! Глаз не тот...
     Г о л о с  и з  у г л а.  Не говори,  бывает так,  что и увидишь... В
нашей деревне потрошил один мужик;  кабана...  Распорол  этта  требуху,  а
оттеда как выскочит!
     С а в в а (приподнимаясь).  Ребятушки,  не  поминайте  вы  нечистого!
Грех, милые!
     М е р и к. Ааа...  седая борода!  Шкилет!  (Смеется.) Не  надо  и  на
погост  итить,  свои  мертвецы  из-под пола вылезают наставления читать...
Грех...  Не с вашим глупым понятием людей наставлять!  Народ вы темный,  в
невежестве...  (Закуривает  трубку.)  Отец  мой  был  мужик  и тоже любил,
бывало, наставлять. Накрал раз у попа ночью мешок яблок, приносит нам да и
наставляет:  "Вы же,  ребята,  глядите,  до Спаса не лопайте яблок, потому
грех"...  Так и вы...  Черта  вспоминать  нельзя,  а  чертить  можно...  К
примеру,  хоть  эту  вот  каргу  взять...  (Указывает на Ефимовну.) Во мне
ворога увидела,  а, небось, сама на своем веку из-за женских глупостев раз
пять черту душу отдавала.
     Е ф и м о в н а. Тьфу, тьфу, тьфу!.. С нами крестная сила! (Закрывает
лицо руками.) Саввушка!
     Т и х о н. Зачем пужаешь? Обрадовался!

                         Дверь хлопает от ветра.

Господи Иисусе... Ветер-то, ветер!
     М е р и к (потягивается). Эх, силищу бы свою показать!

                         Дверь хлопает от ветра.

С ветром  бы  с эфтим померяться!  Не сорвать ему двери,  а я, 


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание