На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница

Небольшие пьесы


Скачать произведение Чехова - "Небольшие пьесы"

человека,
восток имя ему...
     Сабинин (Волгину). Это конец?
     Волгин. Нет еще.
     Архиерейский хор. ...его же величающе, деву ублажаем.

                 О. Иван идет вокруг налоя в другой раз.

     Соборный хор (поет). Святии мученицы, добре  страдальчествовавшии,  и
венчавшийся, молитеся ко господу помиловатися душам нашим.
     О. Иван (идет в третий раз и подпевает). ...душа-ам нашим.
     Сабинин. Боже мой, это бесконечно.
     Архиерейский хор (поет). Слава тебе, Христе боже, апостолом  похвало,
мучеников радование, их же проповедь, троица единосущная.
     Офицер из толпы (Котельникову). Предупредите Сабинина, что студенты и
гимназисты собираются освистать его на улице.
     Котельников. Благодарю.  (Товарищу  прокурора.)  Однако,  как  длинно
тянется эта история! Они  никогда  не  кончат  служить.  (Утирает  платком
лицо.)
     Товарищ прокурора. Да и у вас руки дрожат... Экие вы все неженки?
     Котельников. У меня Репина из головы не выходит. Мне все чудится, что
Сабинин поет, а она плачет.
     О. Иван (принимая от Волгина венец,  Сабинину).  Возвеличися, женише,
якоже Авраам,  и благословися, якоже Исаак, и умножися, якоже Иаков, ходяй
в мире и делаяй в правде заповеди божия!
     Молодой актер. Какие прекрасные слова говорятся мерзавцам!
     Матвеев. Бог у всех один.
     О. Иван (принимая  венец  от  товарища  прокурора,  Олениной).  И ты,
невесто,  возвеличися,  якоже  Сарра,  и  возвеселися,  якоже  Ревекка,  и
умножися,  якоже Рахиль,  веселящися о своем муже, хранящи пределы закона,
зане тако благослови господь.
     В толпе (сильное движение к выходу).
     - Тише, господа! Еще не кончилось!
     - Тссс! Не напирайте!
     Дьякон. Господу помолимся!
     Хор. Господи, помилуй.
     О. Алексей (читает,  сняв темные очки).  Боже,  боже наш,  пришедый в
Кану  Галилейскую  и  тамошний брак благословивый,  благослови и рабы твоя
сия,  твоим промыслом ко общению брака сочетавшыяся; благослови их входы и
исходы,  умножи  во благих живот их,  восприими венцы их в царствии твоем,
нескверны и непорочны, и ненавстны соблюдали, во веки веков.
     Хор (поет). Аминь.
     Оленина (брату). Скажи, чтобы мне дали стул. Мне дурно.
     Студент. Сейчас кончится. (Товарищу прокурора.) Вере дурно!
     Товарищ прокурора. Вера Александровна, сейчас кончится! Сию минуту...
Потерпите, голубушка!
     Оленина (брату). Петр меня не слышит... Точно у него столбняк... Боже
мой, боже мой... (Сабинину.) Петр!
     О. Иван. Мир всем!
     Хор. И духови твоему!
     Дьякон. Главы ваша господеви приклоните.
     О. Иван (Сабинину и Олениной).  Отец,  сын и святый дух,  всесвятая и
единосущная,  и  живоначальная  троица,  едино  божество  и   царство   да
благословит вас, и да подаст вам долгожитие, благочадие, преспеяние живота
и веры,  и да исполнит вас всех сущих на земли благих!  Да сподобит вас  и
обещанных  благ  восприятия,  молитвами  святыя  богородицы и всех святых,
аминь! (Олениной, с улыбкой.) Поцелуйте вашего мужа.
     Волгин (Сабинину). Что ж вы стоите? Целуйтесь!

                            Молодые целуются.

     О. Иван. Поздравляю вас! Дай бог...
     Кокошкина (идет к  Олениной).  Милая  моя,  дорогая...  Я  так  рада!
Поздравляю!
     Котельников  (Сабинину).   Поздравляю,   окрутившись...   Ну,   будет
бледнеть, кончилась канитель...
     Дьякон. Премудрость!

                              Поздравления.

     Хор (поет). Честнейшую херувим и славнейшую  без  сравнения  серафим,
без нетления бога слова рождшую,  сущую  богородицу  тя  величаем.  Именем
господним благослови, о-отче!

              Народ валит из церкви; Кузьма тушит ставники.

     О. Иван. Иже   в  Кане  Галилейстей  пришествием  своим  честен  брак
показавый,  Христос истинный бог наш,  молитвами пречистыя  своея  матере,
святых  славных  и  всехвальных  апостол,  святых  благовенчанных  царей и
равноапостольных Константина и Елены,  святаго великомученика  Прокопия  и
всех святых, помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец!
     Хор.  Аминь.   Господи,   помилуй,   господи,   помилуй,   гос-по-ди,
по-ми-и-илуй!
     Дамы (Олениной). Поздравляю, дорогая... Сто лет жить... (Поцелуи.)
     Зоненштейн. M-me Сабинин, вы,  так  сказать,  как  это  говорится  на
чистом русском языке...
     Архиерейский хор. Многая, мно-огая ле! та!! Многая лета...
     Сабинин. Pardon, Вера! (Берет под руку Котельникова и бистро  отводит
его в сторону; дрожа и задыхаясь.) Едем сейчас на кладбище!
     Котельников. Ты с ума сошел! Теперь ночь! Что ты там будешь делать?
     Сабинин. Ради бога, едем! Я прошу...
     Котельников. Тебе нужно с невестой домой ехать! Сумасшедший!
     Сабинин. Плевать я на все хотел,  и будь оно все проклято тысячу раз!
Я...  я еду!  Панихиду отслужить...  Впрочем,  я с ума сошел...  Едва я не
умер... Ах, Котельников, Котельников!
     Котельников. Идем, идем... (Ведет его к невесте.)

     Через минуту слышится с улицы пронзительный свист. Народ  мало-помалу
выходит из церкви. Остаются только дьячок и Кузьма.

     Кузьма (тушит паникадила). Народу-то навалило...
     Дьячок. М-да... Богатая свадьба. (Надевает шубу.) Живут люди.
     Кузьма. Все это ни к чему... Зря.
     Дьячок. Что?
     Кузьма. Да вот венчание... Каждый день венчаем, крестим и хороним,  а
все никакого толку...
     Дьячок. А чего бы ты хотел собственно?
     Кузьма. Ничего... Так... Все это зря. И поют, и кадят,  и  читают,  а
бог все не слышит. Сорок лет тут служу, а ни разу не случилось,  чтоб  бог
слышал... Уж где тот и бог, не знаю... Все зря...
     Дьячок. М-да... (Надевает калоши.) Зафилософствуй - и ум  вскружился.
(Идет, гремя калошами.) До свиданция! (Уходит.)
     Кузьма (один). Сегодня в обед хоронили барина, сейчас венчали, завтра
утром крестить будем. И конца не видать. А кому это нужно? Никому...  Так,
зря.

                              Слышится стон.
     Из алтаря выходит о. Иван и лохматый о. Алексей в темных очках.

     О. Иван. И приданое взял хорошее, полагаю...
     О. Алексей. Не без того.
     О. Иван. Жизнь наша, посмотришь! Когда-то ведь и я сватался, венчался
и  приданое  брал,  но уж все это забыто в круговороте времени.  (Кричит.)
Кузьма, что ж это ты все потушил? Этак я упаду в потемках.
     Кузьма. А я думал, что вы уже ушли.
     О. Иван. Что ж, отец Алексей? Пойдем ко мне чай пить?
     О. Алексей. Нет, благодарствуйте, отец протоиерей. Не время. Мне надо
еще отчет писать.
     О. Иван. Ну, как знаете.
     Дама в  черном  (выходит  из-за  колонны,  пошатываясь).  Кто  здесь?
Уведите меня... уведите...
     О. Иван. Что такое? Кто там? (Испуганно.) Что вам, матушка?
     О. Алексей. Господи, прости нас, грешных...
     Дама в черном. Уведите меня... уведите... (Стонет.) Я сестра  офицера
Иванова... сестра.
     О. Иван. Зачем вы здесь?
     Дама в черном. Я отравилась... из ненависти... Он  оскорбил...  Зачем
же он счастлив? Боже мой... (Кричит.) Спасите меня,  спасите!  (Опускается
на пол.) Все должны отравиться... все! Нет справедливости...
     О. Алексей (в ужасе). Какое кощунство! Боже, какое кощунство!
     Дама в черном. Из ненависти... Все  должны  отравиться...  (Стонет  и
валяется по полу.) Она в могиле, а он... он... В женщине оскорблен  бог...
Погибла женщина...
     О. Алексей. Какое  кощунство  над  религией!  (Всплескивает  руками.)
Какое кощунство над жизнью!
     Дама в черном (рвет на себе все и  кричит).  Спасите  меня!  Спасите!
Спасите!..

                                 Занавес
          а все остальное предоставляю фантазии А. С. Суворина.





 
            
НОЧЬ ПЕРЕД СУДОМ
                                

                             ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

     Федор Никитич Гусев, господин почтенных лет.
     Зиночка, его молодая жена.
     Алексей Алексеич Зайцев, проезжий.
     Станционный смотритель.

          Действие происходит на почтовой станции в зимнюю ночь.


     Почтовая станция. Пасмурная комната с закопченными  стенами,  большие
диваны, обитые клеенкой. Чугунная печка с трубой,  которая  тянется  через
всю комнату.
        Зайцев (с чемоданом), станционный смотритель (со свечой).

     Зайцев. Да и вонь  же  тут  у  вас,  сеньор!  Не  продохнешь!  Воняет
сургучом, кислятиной какой-то, клопами... Пфуй!
     Смотритель. Без запаха нельзя.
     Зайцев. Завтра разбудите меня в шесть часов...  И  чтоб  тройка  была
готова... Мне нужно к девяти часам в город поспеть.
     Смотритель. Ладно...
     Зайцев. Который теперь час?
     Смотритель. Половина второго... (Уходит.)
     Зайцев (снимая шубу и валенки). Холодно! Даже  обалдел  от  холода...
Такое у меня теперь чувство, как будто меня облепили всего снегом,  облили
водой и потом пребольно высекли... Такие сугробы, такая аспидская  метель,
что,


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание