На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница || Создание сайтов недорого в Москве и по всей России!

Чайка


Скачать произведение Чехова - "Чайка"

бы он ранил себя серьезно, то я не
стала бы жить ни одной минуты. А все же я храбрая.  Вот  взяла  и  решила:
вырву эту любовь из своего сердца, с корнем вырву.
     Тригорин. Каким же образом?
     Маша. Замуж выхожу. За Медведенка.
     Тригорин. Это за учителя?
     Маша. Да.
     Тригорин. Не понимаю, какая надобность.
     Маша. Любить безнадежно, целые годы все ждать чего-то... А как  выйду
замуж, будет уже  не  до  любви,  новые  заботы  заглушат  все  старое.  И
все-таки, знаете ли, перемена. Не повторить ли нам?
     Тригорин. А не много ли будет?
     Маша. Ну, вот! (Наливает по рюмке.)  Вы  не  смотрите  на  меня  так.
Женщины пьют чаще, чем вы думаете. Меньшинство  пьет  открыто,  как  я,  а
большинство тайно. Да. И всё водку или коньяк. (Чокается.) Желаю  вам!  Вы
человек простой, жалко с вами расставаться.

                                  Пьют.

     Тригорин. Мне самому не хочется уезжать. Маша. А вы попросите,  чтобы
она осталась. Тригорин. Нет, теперь не останется. Сын  ведет  себя  крайне
бестактно. То стрелялся, а  теперь,  говорят,  собирается  меня  на  дуэль
вызвать. А чего ради? Дуется, фыркает, проповедует новые формы... Но  ведь
всем хватит места, и новым  и  старым, -  зачем  толкаться?  Маша.  Ну,  и
ревность. Впрочем, это не мое дело.

                                  Пауза.
     Яков  проходит   слева   направо   с   чемоданом;   входит   Нина   и
останавливается у окна.

Мой учитель не очень-то умен,  но добрый человек и бедняк,  и меня  сильно
любит.  Его жалко. И его мать старушку жалко. Ну-с, позвольте пожелать вам
всего хорошего.  Не поминайте лихом.  (Крепко пожимает  руку.)  Очень  вам
благодарна  за  ваше  доброе  расположение.  Пришлите  же мне ваши книжки,
непременно с автографом.  Только не пишите "многоуважаемой", а просто так:
"Марье,  родства не помнящей,  неизвестно для чего живущей на этом свете".
Прощайте! (Уходит.)
     Нина (протягивая в сторону Тригорина руку, сжатую в кулак).  Чёт  или
нечет?
     Тригорин. Чёт.
     Нина (вздохнув). Нет. У меня в руке только одна горошина. Я загадала:
идти мне в актрисы или нет? Хоть бы посоветовал кто.
     Тригорин. Тут советовать нельзя.

                                  Пауза.

     Нина. Мы расстаемся и... пожалуй, более уже не увидимся. Я прошу  вас
принять от меня  на  память  вот  этот  маленький  медальон.  Я  приказала
вырезать ваши инициалы... а с этой стороны название вашей книжки:  "Дни  и
ночи".
     Тригорин. Как Грациозно! (Целует медальон.) Прелестный подарок!
     Нина. Иногда вспоминайте обо мне.
     Тригорин. Я буду вспоминать. Я буду вспоминать вас, какою вы  были  в
тот ясный  день -  помните? -  неделю  назад,  когда  вы  были  в  светлом
платье... мы разговаривали... еще тогда на скамье лежала белая чайка.
     Нина (задумчиво). Да, чайка...

                                  Пауза.

Больше нам  говорить  нельзя,  сюда  идут...  Перед отъездом дайте мне две
минуты, умоляю вас... (Уходит влево.)

     Одновременно входят справа Аркадина, Сорин во фраке со звездой, потом
Яков, озабоченный укладкой.

     Аркадина. Оставайся-ка, старик, дома. Тебе  ли  с  твоим  ревматизмом
разъезжать по гостям? (Тригорину.) Это кто сейчас вышел? Нина?
     Тригорин. Да.
     Аркадина. Pardon, мы помешали...  (Садится.)  Кажется,  все  уложила.
Замучилась.
     Тригорин (читает на медальоне). "Дни и ночи", страница 121, строки 11
и 12.
     Яков (убирая со стола). Удочки тоже прикажете уложить?
     Тригорин. Да, они мне еще понадобятся. А книги отдай кому-нибудь.
     Яков. Слушаю.
     Тригорин (про себя). Страница 121, строки 11 и  12.  Что  же  в  этих
строках? (Аркадиной.) Тут в доме есть мои книжки?
     Аркадина. У брата в кабинете, в угловом шкапу.
     Тригорин. Страница 121... (Уходит.)
     Аркадина. Право, Петруша, остался бы дома...
     Сорин. Вы уезжаете, без вас мне будет тяжело дома.
     Аркадина. А в городе что же?
     Сорин. Особенного  ничего,  но  все  же.  (Смеется.)  Будет  закладка
земского дома и все такое... Хочется хоть на час-другой воспрянуть от этой
пискариной жизни, а то очень уж я  залежался,  точно  старый  мундштук.  Я
приказал подавать лошадей к часу, в одно время и выедем.
     Аркадина (после паузы). Ну, живи тут, не  скучай,  не  простуживайся.
Наблюдай за сыном. Береги его. Наставляй.

                                  Пауза.

Вот уеду,  так и не буду знать,  отчего стрелялся Константин. Мне кажется,
главной причиной была ревность, и чем скорее я увезу отсюда Тригорина, тем
лучше.
     Сорин. Как тебе  сказать?  Были  и  другие  причины.  Понятная  вещь,
человек  молодой,  умный,  живет  в  деревне,  в  глуши,  без  денег,  без
положения,  без  будущего.  Никаких  занятий.  Стыдится  и  боится   своей
праздности. Я его чрезвычайно люблю, и он ко мне привязан, но  все  же,  в
конце концов, ему кажется, что он лишний в доме,  что  он  тут  нахлебник,
приживал. Понятная вещь, самолюбие...
     Аркадина. Горе мне с ним! (В раздумье.) Поступить бы ему  на  службу,
что ли...
     Сорин (насвистывает, потом нерешительно). Мне кажется, было бы  самое
лучшее, если бы ты... дала ему  немного  денег.  Прежде  всего  ему  нужно
одеться по-человечески и все.  Посмотри,  один  и  тот  же  сюртучишко  он
таскает три года, ходит без пальто... (Смеется.) Да и погулять  малому  не
мешало бы... Поехать за границу, что ли... Это ведь не дорого стоит.
     Аркадина. Все-таки... Пожалуй, на костюм  я  еще  могу,  но  чтоб  за
границу... Нет, в настоящее время и на костюм не могу. (Решительно.) Нет у
меня денег!

                              Сорин смеется.

Нет!
     Сорин (насвистывает).  Так-с.  Прости,  милая,  не  сердись.  Я  тебе
верю... Ты великодушная, благородная женщина.
     Аркадина (сквозь слезы). Нет у меня денег!
     Сорин. Будь у меня деньги, понятная вещь, я бы сам дал ему, но у меня
ничего нет,  ни  пятачка.  (Смеется.)  Всю  мою  пенсию  у  меня  забирает
управляющий и тратит на земледелие, скотоводство, пчеловодство,  и  деньги
мои пропадают даром. Пчелы дохнут, коровы дохнут, лошадей мне  никогда  не
дают...
     Аркадина. Да, у меня есть деньги, но ведь я  артистка;  одни  туалеты
разорили совсем.
     Сорин. Ты добрая, милая... Я тебя уважаю... Да... Но  опять  со  мною
что-то того... (Пошатывается.) Голова кружится. (Держится  за  стол.)  Мне
дурно и все.
     Аркадина (испуганно). Петруша! (Стараясь  поддержать  его.)  Петруша,
дорогой мой... (Кричит.) Помогите мне! Помогите!..

             Входят Треплев с повязкой на голове, Медведенко.

Ему дурно!
     Сорин. Ничего, ничего... (Улыбается и пьет  воду.)  Уже  прошло...  и
все...
     Треплев (матери). Не пугайся, мама, это не опасно. С дядей теперь это
часто бывает. (Дяде.) Тебе, дядя, надо полежать.
     Сорин. Немножко, да...  А  все-таки  в  город  я  поеду...  Полежу  и
поеду... понятная вещь... (Идет, опираясь на трость.)
     Медведенко (ведет его под руку). Есть загадка: утром  на  четырех,  в
полдень на двух, вечером на трех...
     Сорин (смеется). Именно. А ночью на спине. Благодарю вас, я сам  могу
идти...
     Медведенко. Ну вот, церемонии!..

                            Он и Сорин уходят.

     Аркадина. Как он меня напугал!
     Треплев. Ему нездорово жить в деревне. Тоскует. Вот если бы ты, мама,
вдруг расщедрилась и дала ему взаймы тысячи  полторы-две,  то  он  мог  бы
прожить в городе целый год.
     Аркадина. У меня нет денег. Я актриса, а не банкирша.

                                  Пауза.

     Треплев. Мама, перемени мне повязку. Ты это хорошо делаешь.
     Аркадина (достает из аптечного шкапа иодоформ и ящик  с  перевязочным
материалом). А доктор опоздал.
     Треплев. Обещал быть к десяти, а уже полдень.
     Аркадина. Садись. (Снимает у него с головы повязку.) Ты как в  чалме.
Вчера один приезжий спрашивал на кухне, какой ты национальности. А у  тебя
почти совсем зажило. Остались самые пустяки. (Целует его в голову.)  А  ты
без меня опять не сделаешь чик-чик?
     Треплев. Нет, мама. То была минута безумного отчаяния, когда я не мог
владеть собою. Больше это не повторится. (Целует ей руку.) У тебя  золотые
руки. Помню, очень давно, когда ты еще  служила  на  казенной  сцене, -  я
тогда  был  маленьким, -  у  нас  во  дворе  была  драка,  сильно   побили
жилицу-прачку. Помнишь? Ее подняли без чувств...  ты  все  ходила  к  ней,
носила лекарства, мыла в корыте ее детей. Неужели не помнишь?
     Аркадина. Нет. (Накладывает новую повязку.)
     Треплев. Две балерины жили тогда в том же доме, где  мы...  Ходили  к
тебе кофе пить...
     Аркадина. Это помню.
     Треплев. Богомольные они такие были.

                                  Пауза.

В последнее время,  вот в эти дни, я люблю тебя так же нежно и беззаветно,
как в детстве. Кроме тебя, теперь у меня никого не осталось. Только зачем,
зачем между мной и тобой стал этот человек.
     Аркадина.  Ты  не  понимаешь  его,  Константин.  Это   благороднейшая
личность...
     Треплев. Однако, когда ему доложили, что я собираюсь вызвать  его  на
дуэль, благородство не  помешало  ему  сыграть  труса.  Уезжает.  Позорное
бегство!
     Аркадина. Какой вздор!  Я  сама  увожу  его  отсюда.  Наша  близость,
конечно, не может тебе нравиться, но ты умен и интеллигентен, я имею право
требовать от тебя, чтобы ты уважал мою свободу.
     Треплев. Я уважаю твою свободу, но и ты позволь мне быть свободным  и
относиться к этому человеку как я хочу. Благороднейшая личность! Вот мы  с
тобою почти ссоримся из-за него, а он теперь где-нибудь в гостиной  или  в
саду смеется надо мной и над тобой, развивает Нину, старается окончательно
убедить ее, что он гений.
     Аркадина. Для тебя наслаждение говорить мне  неприятности.  Я  уважаю
этого человека и прошу при мне не выражаться о нем дурно.
     Треплев. А я не уважаю. Ты хочешь, чтобы я тоже  считал  его  гением,
но, прости, я лгать не умею, от его произведений мне претит.
     Аркадина. Это зависть. Людям не талантливым,


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание