На рубеже двух веков Антон Павлович является признанным прозаиком уже не только в России, но и за рубежом. Но здоровье его становится всё хуже и хуже. Писатель вынужденно переезжает в Ялту, продолжая заниматься драматургией. Здесь же он отсылает на публикацию рассказ «Дама с собачкой». Судьба даёт ему ещё немного времени, и он успевает закончить два своих последних шедевра – «Три сестры» и «Вишнёвый сад».

Главная страница || Создание сайтов недорого в Москве и по всей России!

Чайка


Скачать произведение Чехова - "Чайка"

но с претензиями, ничего
больше не  остается,  как  порицать  настоящие  таланты.  Нечего  сказать,
утешение!
     Треплев (иронически). Настоящие таланты! (Гневно.) Я талантливее  вас
всех, коли  на  то  пошло!  (Срывает  с  головы  повязку.)  Вы,  рутинеры,
захватили первенство в искусстве и считаете законным и настоящим лишь  то,
что делаете вы сами, а остальное вы гнетете и душите! Не признаю я вас! Не
признаю ни тебя, ни его!
     Аркадина. Декадент!..
     Треплев. Отправляйся в  свой  милый  театр  и  играй  там  в  жалких,
бездарных пьесах!
     Аркадина. Никогда я не играла в  таких  пьесах.  Оставь  меня!  Ты  и
жалкого водевиля написать не в состоянии. Киевский мещанин! Приживал!
     Треплев. Скряга!
     Аркадина. Оборвыш!

                      Треплев садится и тихо плачет

Ничтожество! (Пройдясь   в   волнении.)  Не  плачь.  Не  нужно  плакать...
(Плачет.) Не надо... (Целует его в лоб, в щеки, в голову.) Милое мое дитя,
прости... Прости свою грешную мать. Прости меня несчастную.
     Треплев (обнимает ее.) Если бы ты знала! Я все потерял. Она  меня  не
любит, я уже не могу писать... пропали все надежды...
     Аркадина. Не отчаивайся... Все обойдется. Я  сейчас  увезу  его,  она
опять тебя полюбит. (Утирает ему слезы.) Будет. Мы уже помирились.
     Треплев (целует ей руки). Да, мама.
     Аркадина (нежно). Помирись и с ним. Не надо дуэли... Ведь не надо?
     Треплев. Хорошо... Только, мама, позволь мне не  встречаться  с  ним.
Мне это тяжело... выше сил... (Входит Тригорин.) Вот... Я выйду... (Быстро
убирает в шкап лекарства.) А повязку уже доктор сделает...
     Тригорин (ищет в книжке). Страница 121... строки 11  и  12...  Вот...
(Читает.) "Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми
ее".

                Треплев подбирает с полу повязку и уходит.

     Аркадина (поглядев на часы). Скоро лошадей подадут.
     Тригорин (про себя). Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то
приди и возьми ее.
     Аркадина. У тебя, надеюсь, все уже уложено?
     Тригорин (нетерпеливо). Да, да... (В раздумье.) Отчего в этом призыве
чистой души послышалась мне печаль и мое сердце так болезненно  сжалось?..
Если тебе когда-нибудь понадобится  моя  жизнь,  то  приди  и  возьми  ее.
(Аркадиной.) Останемся еще на один день!

                  Аркадина отрицательно качает головой.

Останемся!
     Аркадина. Милый, я знаю, что удерживает тебя здесь. Но имей над собою
власть. Ты немного опьянел, отрезвись.
     Тригорин. Будь ты тоже трезва, будь умна, рассудительна, умоляю тебя,
взгляни на все это, как истинный друг... (Жмет ей руку.)  Ты  способна  на
жертвы... Будь моим другом, отпусти меня...
     Аркадина (в сильном волнении). Ты так увлечен?
     Тригорин. Меня манит к ней! Быть может, это именно то, что мне нужно.
     Аркадина. Любовь провинциальной девочки? О, как ты мало себя знаешь!
     Тригорин. Иногда люди спят на ходу, так вот я говорю с тобою,  а  сам
будто сплю и вижу ее во сне...  Мною  овладели  сладкие,  дивные  мечты...
Отпусти...
     Аркадина (дрожа). Нет, нет... Я обыкновенная женщина, со мною  нельзя
говорить так... Не мучай меня, Борис... Мне страшно...
     Тригорин. Если захочешь, ты можешь быть необыкновенною. Любовь  юная,
прелестная, поэтическая, уносящая в мир грёз, - на земле только  она  одна
может дать счастье! Такой любви я  не  испытал  еще...  В  молодости  было
некогда, я обивал пороги редакций, боролся с нуждой... Теперь вот она, эта
любовь, пришла наконец, манит... Какой же смысл бежать от нее?
     Аркадина (с гневом). Ты сошел с ума!
     Тригорин. И пускай.
     Аркадина. Вы все сговорились сегодня мучить меня! (Плачет.)
     Тригорин (берет себя за голову). Не понимает! Не хочет понять!
     Аркадина. Неужели я уже так стара и безобразна, что со мною можно, не
стесняясь, говорить о других женщинах? (Обнимает  его  и  целует.)  О,  ты
обезумел! Мой прекрасный, дивный... Ты,  последняя  страница  моей  жизни!
(Становится на колени.)  Моя  радость,  моя  гордость,  мое  блаженство...
(Обнимает его колени.) Если ты покинешь меня, хотя на один час,  то  я  не
переживу, сойду с ума, мой изумительный, великолепный, мой повелитель...
     Тригорин. Сюда могут войти. (Помогает ей встать.)
     Аркадина. Пусть, я не стыжусь моей любви к тебе. (Целует  ему  руки.)
Сокровище мое, отчаянная голова, ты хочешь безумствовать, но я не хочу, не
пущу... (Смеется.) Ты мой... ты мой... И этот лоб мой, и глаза мои, я  эти
прекрасные  шелковистые  волосы  тоже  мои...  Ты  весь  мой.   Ты   такой
талантливый, умный, лучший из всех теперешних писателей,  ты  единственная
надежда  России...  У  тебя  столько  искренности,   простоты,   свежести,
здорового  юмора...  Ты  можешь  одним  штрихом  передать   главнее,   что
характерно для лица или пейзажа, люди у тебя, как живые.  О,  тебя  нельзя
читать без восторга! Ты думаешь, это фимиам? Я льщу? Ну,  посмотри  мне  в
глаза... посмотри... Похожа я на лгунью? Вот и видишь, я одна умею  ценить
тебя; одна говорю тебе правду, мой милый, чудный... Поедешь? Да?  Ты  меня
не покинешь?..
     Тригорин. У меня нет своей воли...  У  меня  никогда  не  было  своей
воли... Вялый, рыхлый,  всегда  покорный -  неужели  это  может  нравиться
женщине? Бери меня, увози, но только не отпускай от себя ни на шаг...
     Аркадина (про себя). Теперь он  мой.  (Развязно,  как  ни  в  чем  не
бывало.) Впрочем, если хочешь, можешь остаться. Я уеду сама, а ты приедешь
потом, через неделю. В самом деле, куда тебе спешить?
     Тригорин. Нет, уж поедем вместе.
     Аркадина. Как хочешь. Вместе, так вместе...

                                  Пауза.
                      Тригорин записывает в книжку.

Что ты?
     Тригорин.  Утром   слышал   хорошее   выражение:   "Девичий   бор"...
Пригодится. (Потягивается.) Значит, ехать? Опять вагоны, станции,  буфеты,
отбивные котлеты, разговоры...
     Шамраев (входит).  Имею  честь  с  прискорбием  заявить,  что  лошади
поданы. Пора уже, многоуважаемая, ехать на станцию; поезд приходит в два и
пять минут. Так вы же, Ирина Николаевна,  сделайте  милость,  не  забудьте
навести справочку: где теперь актер Суздальцев? Жив ли? Здоров ли?  Вместе
пивали когда-то... В  "Ограбленной  почте"  играл  неподражаемо...  С  ним
тогда, помню,  в  Елисаветграде  служил  трагик  Измайлов,  тоже  личность
замечательная... Не торопитесь, многоуважаемая, пять минут еще можно.  Раз
в одной мелодраме они играли заговорщиков, и когда их  вдруг  накрыли,  то
надо было сказать: "Мы попали  в  западню",  а  Измайлов -  "Мы  попали  в
запендю"... (Хохочет.) Запендю!..

     Пока он говорит, Яков хлопочет около  чемоданов,  горничная  приносит
Аркадиной шляпу, манто, зонтик, перчатки; все помогают Аркадиной  одеться.
Из  левой  двери  выглядывает  повар,  который   немного   погодя   входит
нерешительно. Входит Полина Андреевна, потом Сорин и Медведенко.

     Полина Андреевна (с корзиночкой). Вот вам  слив  на  дорогу...  Очень
сладкие. Может, захотите полакомиться...
     Аркадина. Вы очень добры, Полина Андреевна.
     Полина Андреевна. Прощайте, моя дорогая! Если что  было  не  так,  то
простите. (Плачет.)
     Аркадина (обнимает ее). Все было хорошо, все было хорошо. Только  вот
плакать не нужно.
     Полина Андреевна. Время наше уходит!
     Аркадина. Что же делать!
     Сорин (в пальто с пелериной, в шляпе,  с  палкой,  выходит  из  левой
двери; проходя через комнату). Сестра, пора, как бы не опоздать,  в  конце
концов. Я иду садиться. (Уходит.)
     Медведенко. А я пойду  пешком  на  станцию...  провожать.  Я  живо...
(Уходит.)
     Аркадина. До свиданья, мои дорогие...  Если  будем  живы  и  здоровы,
летом опять увидимся...

                Горничная, Яков и повар целуют у нее руку.

Не забывайте меня. (Подает повару рубль.) Вот вам рубль на троих.
     Повар. Покорнейше благодарим, барыня. Счастливой  вам  дороги!  Много
вами довольны!
     Яков. Дай бог час добрый!
     Шамраев. Письмецом бы осчастливили! Прощайте, Борис Алексеевич!
     Аркадина. Где Константин? Скажите ему, что я уезжаю. Надо проститься.
Ну, не поминайте лихом. (Якову.) Я дала рубль повару. Это на троих.

     Все уходят вправо. Сцена пуста. За сценой шум,  какой  бывает,  когда
провожают.  Горничная  возвращается,  чтобы  взять  со  стола  корзину  со
сливами, и опять уходит.

     Тригорин (возвращаясь). Я забыл свою трость.  Она,  кажется,  там  на
террасе.

        Идет и у левой двери встречается с Ниной, которая входит.

Это вы? Мы уезжаем...
     Нина. Я  чувствовала,  что  мы  еще  увидимся.  (Возбужденно.)  Борис
Алексеевич, я решила бесповоротно, жребий брошен,  я  поступаю  на  сцену.
Завтра меня уже не будет здесь, я ухожу  от  отца,  покидаю  все,  начинаю
новую жизнь... Я уезжаю, как и вы... в Москву. Мы увидимся там.
     Тригорин (оглянувшись). Остановитесь в "Славянском  Базаре"...  Дайте
мне тотчас же знать... Молчановка, дом Грохольского... Я тороплюсь...

                                  Пауза.

     Нина. Еще одну минуту...
     Тригорин (вполголоса). Вы так прекрасны... О, какое  счастье  думать,
что мы скоро увидимся!

                     Она склоняется к нему на грудь.

Я опять увижу эти чудные глаза,  невыразимо прекрасную,  нежную  улыбку...
эти кроткие черты, выражение ангельской чистоты... Дорогая моя...

                         Продолжительный поцелуй.

                                 Занавес

          Между третьим и четвертым действием проходит два года.


                            ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

     Одна из гостиных в доме Сорина, обращенная Константином  Треплевым  в
рабочий кабинет. Направо и налево  двери,  ведущие  во  внутренние  покои.
Прямо стеклянная дверь на террасу. Кроме обычной гостиной мебели, в правом
углу письменный стол, возле левой двери турецкий диван,  шкап  с  книгами,
книги на окнах, на  стульях. -  Вечер.  Горит  одна  лампа  под  колпаком.
Полумрак. Слышно, как шумят деревья и воет ветер в


1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 


Чехов в Википедии

тут вы найдете полное описание